Книга Когда родилась луна, страница 70 – Сара А. Паркер

— Ради твоего же блага, – рычит он, шагая вперед, заполняя пространство своей массивной фигурой, – надеюсь, ты ошибаешься.

— А если нет?

Он подходит так близко, что я могу протянуть руку и коснуться его, и его одурманивающий запах наполняет мой следующий вдох.

Он откидывает капюшон, открывая красивое суровое лицо.

При виде него у меня перехватывает дыхание.

Сжав губы, он делает еще один шаг вперед.

— А если нет?

— Vaghth, – шепчет он, и это обжигающее слово вспыхивает в моем сознании.

Мой позвоночник напрягается, каждый нерв в теле покалывает совершенно неправильным образом.

Фонарь над головой дребезжит, словно что-то внутри пытается вырваться наружу. Одно из его крошечных стекол лопается, и язычок пламени падает в его раскрытую ладонь, которую он подносит к моему лицу, словно глиняную чашу.

Его густые черные брови сходятся, лицо бледнеет, а я сжимаю зубы, и мое сердце замирает.

Его глаза округляются.

Я смотрю на это пламя, как на врага, ожидая, что он проведет им по моей плоти и оставит очередной болезненный след.

Он издает сдавленный хрип, словно его легкие забыли, как работать.

Он поднимает дрожащую руку, как будто хочет провести по моей щеке, оставляя между нами расстояние в дюйм – тепло, исходящее от его ладони, подобно солнечному лучу.

— К…– Его взгляд мечется по моему лицу, с пугающей пристальностью разглядывая черты.– К-как?

Что-то в том, как он произносит это слово, пронзает меня насквозь, словно он опускает свои большие сильные руки в мои ледяные глубины, превращая мое замерзшее озеро в бушующий шторм.

Я открываю рот, чтобы заговорить, но все, что выходит, – это дуновение морозного воздуха.

Напряжение между нами нарастает.

Ладонь, почти обнимающая мое лицо, отдергивается, сжимаясь в кулак. Он бьет кулаком в стену над моей головой с такой силой, что в камне образуется трещина, пересекающая потолок.

На нас падают капли воды.

— Как? – ревет он, и я рычу, показывая клыки, которые так и норовят вонзиться в его плоть.

— Я не знаю, о чем ты говоришь, – огрызаюсь я, желая, чтобы он убрался отсюда.

Ушел.

Хочу, чтобы пламя в его руке погасло, пока оно снова не причинило мне боль, от которой я с таким трудом избавлялась.

— Она говорит правду, – доносится дрожащий голос из камеры напротив. От темноволосой чтицы правды, которая перестала плакать только восемьдесят девять потолочных капель назад.

Я думала, она спит.

Мужчина хмурится, отрывает от меня свой пристальный взгляд и бросает его через плечо в ее сторону.

— Ты чтица правды?

— Да. Она смущена твоим интересом. Она также в ужасе от…

— Хватит, – огрызаюсь я, и мои слова рикошетом отскакивают от стен.

Мужчина снова обращает на меня свой всепоглощающий взгляд, в котором так много оттенков неверия.

Он гасит пламя, сжав его в своей большой мозолистой руке, но у меня есть лишь краткий миг передышки, прежде чем он достает из кармана металлический вельд и откидывает крышку, открывая кроваво-красный язычок пламени саберсайта.

Мое горло сжимается, и сквозь него вырывается сдавленный хрип. Звук, который я хочу уничтожить, стоит ему сорваться с моих губ.

Он поднимает другую руку, огрубевшими кончиками пальцев убирает волосы с моего лба, оставляя на коже покалывающий след.

— Убери от меня свои руки, – вспыхиваю я, когда он заправляет прядь черных волос мне за ухо.