Книга Когда родилась луна, страница 38 – Сара А. Паркер

Жалкая заплатка для раненого сердца.

Пронзительный крик обрывается треском раскалывающегося дерева, и мои внутренности сжимаются так быстро, что подступает тошнота.

Победивший молтенмау вылетает из Колизея, машет покрытыми перьями крыльями и взмывает в небо. Из его заостренной пасти течет кровь. Прекрасное, чудовищное создание устремляется на запад, и море голов поворачивается, чтобы посмотреть, как оно проплывает вдоль стены.

Весь воздух покидает мои легкие.

В этом направлении стена постепенно опускается, наполовину поглощенная гнездовьем молтенмау – Боггитом. Всякий раз, когда они летят на запад со свежим мясом, есть только одно место, где жертва в итоге окажется.

Ее выплюнут в гнезде и скормят птенцам дракона.

Живая добыча.

Я дрожу всем телом, пробегаю взглядом по молчаливой толпе. Большинство смотрит в небо широко раскрытыми глазами, губы плотно сжаты, словно на них наложена печать молчания.

Очевидно, королевство Сумрака когда-то было благословенным Творцами местом для жизни, где детский смех эхом разносился по Рву, а акварельное небо вдохновляло развитие музыки и искусства.

А потом к власти пришел наш нынешний король, заботящийся лишь о своей военной мощи.

Я бы хотела увидеть Гор в период расцвета. Хотела бы окунуться в реальность, которая была красочной и внутри, а не только снаружи.

Думаю, Фэллон имела в виду именно такую жизнь. Точно не это.

Это не может быть жизнью.

Я проглатываю ярость, подступающую к горлу, уверенная, что один лишь гнев во мне сможет испепелить этот город одним выдохом. Заставляю себя идти дальше, игнорируя дикое желание добраться до городского вольера, нанять перевозчика и помчаться на запад, в Дрелгад. Туда, где сейчас живет король Кадок, управляющий своей армией.

Только глупец будет думать, что к королю можно подобраться достаточно близко, чтобы убить, без мощной поддержки за спиной: человека, обладающего силой трех стихий, постоянно охраняют стихиали с двумя бусинами и его злобный дракон. Мой гнев бесполезен – по крайней мере, до тех пор, пока Феникс не устанет обрывать листья с этого ядовитого дерева и не начнет рубить его корни.

Я зигзагами поднимаюсь по величественной стене Рва, преодолевая тридцать один этаж, и осматриваюсь. Затем пересекаю полуразрушенный небесный мост и выхожу на ту часть стены, откуда открывается вид на Тень. Пробираюсь по грубо вытесанному ветровому тоннелю, который напоминает сдавленное горло. Земля здесь испещрена полосами рун, которые вызывают всевозможные ужасные ощущения у любого, кроме меня и Эсси.

Немедленное желание обделаться. Внезапную потерю зрения – как будто упал головой вперед в чернильное небо Тени. И мое самое любимое: пугающую уверенность в том, что молтенмау только что засунул свой клюв в этот самый тоннель и пытается выковырять тебя, как жука из норы.

Я останавливаюсь у того, что очень похоже на мусоропровод для бархатного трогга, и расшнуровываю корсаж, оставаясь в светло-коричневом комбинезоне, который плотно прилегает к телу и в котором гораздо легче передвигаться. Завернув вуаль, сапоги, корсаж и сумку с припасами в ткань юбки, опускаю сверток в желоб, наблюдая, как он устремляется вниз и исчезает из виду.

Большинство предпочитает устраивать свои дома на той стороне стены, где солнечный свет проникает сквозь разноцветные окна и наполняет комнаты теплом. Там, где фейри могут выставлять на подоконники горшки с овощами, которые прекрасно растут под лучами солнечного света.