Книга Когда родилась луна, страница 257 – Сара А. Паркер

Рекк Жарос…

Каан заводит руку мне за голову и прижимает мое лицо к своей мокрой груди, закрывая меня от вида истерзанного мунплюма. Словно хочет защитить меня от этого ужасного зрелища. Но оно уже отпечаталось в моем мозгу, как нарыв, который вздувается… вздувается…

И обречен на то, чтобы лопнуть.

Еще один болезненный вопль – и Каан ругается себе под нос, а каждая клеточка моего тела теперь охвачена пронзительной яростью. Поле зрения сужается, разум цепенеет, мстительная змея скользит по груди, обвиваясь вокруг ребер, заставляя мое каменное сердце биться медленно и ровно.

Обещание мести щекочет кончики пальцев…

Я сдеру кожу с его тела. Выколю ему глаза. Вырву зубы – один за другим. И так же неторопливо выдерну его ногти.

Он.

Гребаный.

Покойник.

Я отталкиваю Каана и выхожу из воды. Мир вокруг меня растворяется в небытии. Я едва ощущаю хруст подлеска под моими босыми ногами. Едва чувствую прохладные каменные ступени, когда направляюсь к нашей спальне. Отдаленный звук чего-то, ревущего за спиной, едва задевает мое сознание.

Все, что существует,– это неуемная, пульсирующая жажда крови Рекка на моих руках. Важно лишь то, как именно все это будет происходить. Это все равно что сесть за стол, чтобы отведать десять красиво поданных блюд, каждое из которых состоит из множества ингредиентов.

Я хватаю свой прозрачный солнцезащитный плащ, просовываю руки в рукава и затягиваю пояс на талии. Перевернув тюфяк, открываю тайник с оружием, купленным в «Изогнутом пере». Надеваю перевязь и ножны, подхватываю идеальный ряд клинков, которые тщательно уложила, предаваясь мыслям о том, как всажу каждое острое лезвие в тело Рекка.

Мои руки быстры, как молния, я вставляю в ножны лезвие за лезвием, представляя, как они вонзаются в челюсть Рекка.

В его ухо.

Вспарывают его от подбородка до пупка.

Он – грязное пятно на этом мире, и я уничтожу его. Медленно.

Болезненно.

Я засовываю ноги в сапоги, туго зашнуровываю их, рассовываю клинки по бокам, а затем поворачиваюсь, направляясь к двери. Земля сотрясается, и это единственное предупреждение, которое я получаю, прежде чем перед выходом падает кусок камня, препятствуя моему бегству, и комната наполняется ветром, проникающим снаружи.

Нахмурившись, я поднимаю взгляд к небу – туда, где неровная дыра в потолке пропускает густой поток солнечного света на мой недавно отремонтированный перевернутый тюфяк. Я снова смотрю на кусок упавшего камня: прекрасные сложные изображения, вырезанные на нем, теперь расколоты, а мелкие кусочки разбросаны по земле.

Мое внимание переключается на Каана, который стоит у края тюфяка, скрестив руки на груди, и смотрит на меня потемневшими глазами.

— Ты сломал мою стену.

— Нашу стену, – выдавливает он из себя. – И мне нужно было как-то привлечь твое внимание. – Его взгляд опускается к моей груди и бедрам, затем снова поднимается. – Что ты делаешь?

Я оглядываю себя и понимаю, что выгляжу как птица из-за количества лезвий, которыми увешана. Я едва помню, как держала в руках большинство из них.

— Собираюсь поохотиться,– говорю я, поднимая глаза и встречая его мрачный взгляд.– Любой, кто так обращается с животным, заслуживает быть испепеленным. Без всяких угрызений совести. А теперь убери камень.– Проходит мгновение, прежде чем я вспоминаю о манерах.– Пожалуйста.