Книга Когда родилась луна, страница 217 – Сара А. Паркер

Я хмурюсь, опускаю взгляд на кучу жаворонков, обдумывая его слова. Складывается впечатление, что она обустраивается, а не готовится к отъезду. Что не имеет смысла. Разве что она… что-то вспоминает. Возможно, снова привязывается к этому месту.

При этой мысли у меня щемит в груди, и я с трудом сдерживаю стон, когда снова тру лицо. Мне отчаянно нужна ванна и, возможно, стена, о которую можно побиться головой.

— Ты примешь участие в праздновании Великого шторма? – спрашивает Пирок, и я наклоняюсь вперед, возвращаясь к разворачиванию остальных скомканных жаворонков.

— Конечно, я буду поднимать платформы.

— Я имею в виду сам фестиваль.

Я вздергиваю бровь, протягивая ему половину стопки.

— А я когда-нибудь это делал?

Он по-прежнему не делает попыток помочь и вместо этого, прищурившись, смотрит на меня.

— Ты действительно думаешь, что сейчас подходящее время, чтобы превратиться в упрямого придурка?

Идеальное время, на самом деле.

— Последний раз, когда я видел ее живой, был во время Великого шторма, который мы провели вместе. – Я разворачиваю еще одного жаворонка и бросаю его в кучу. – Мы провели вместе сон, а на следующий дей я улетел помогать восстанавливать деревню. В следующий раз я увидел Эллюин, когда ее безвольное тело уносил в небо скорбящий дракон, – рычу я, шлепая еще одного жаворонка в эту гребаную кучу. – Так что нет, идея пригласить ее на праздник Великого шторма не вызывает у меня восторга, и я не стану извиняться за это.

— Может, в этот раз все будет иначе?

Я усмехаюсь – тихо и невесело.

— Может, она сможет что-то сделать с моим сердцем? Безусловно. Она прекрасно управляется со своими ножами. Как раз найдет им применение.

Пирок вздыхает и бьет кулаком по подлокотнику кресла.

— Слушай, все, что я знаю, – это то, что она спрашивала одного торговца, не видел ли он короля. Поступай с этой информацией как хочешь, – бормочет он, затем встает и идет к двери.

Я хмурюсь.

— Куда ты идешь?

— Хочу напиться в покоях Грима и разобрать его коллекцию кинжалов, – бурчит он, выходя из кабинета. – Потому что он, вероятно, уже мертв, этот засранец.

Звук его шагов стихает, и я запрокидываю голову, уставившись в потолок.

Проклятье… проклятье.

Оставив жаворонков, поднимаюсь и направляюсь к балконным дверям, распахиваю их настежь и выхожу под яркие солнечные лучи, откуда открывается вид на Домм и Лофф.

Западный мыс.

Подхожу к увитой лозой балюстраде, опираюсь на нее локтями, и мое сердце замирает, когда я вижу вдалеке какой-то силуэт – прямо там, где вода бьется о каменистый берег. Нахмурившись, возвращаюсь в свой кабинет и беру со стола подзорную трубу, затем снова выхожу на балкон и растягиваю ее, прикладывая к глазу и направляя в сторону фигуры.

От этого вида у меня трещат ребра.

Рейв переступает с камня на камень – ноги босые, волосы собраны на макушке, щеки и плечи слегка загорели. На ней короткая черная ночная сорочка, в которой она была, когда я водил ее в гости к Слатре, и одна из тонких бретелек спадает с ее плеча.

Она не удосуживается вернуть ее на место, словно не замечает, а вместо этого наклоняется и достает ракушку из-под камней. Осматривает ее со всех сторон, прежде чем положить в корзину, висящую на руке.

Я сглатываю, когда она выпрямляется и смотрит своими холодными глазами в сторону…