Книга Когда родилась луна, страница 191 – Сара А. Паркер

— Ее звали Слатра, – говорит Каан с такой болью в голосе, какой я никогда раньше не слышала. – Мне еще предстоит найти ее последние осколки. С этой стороны не видно, но на спине есть небольшая щель, которую мне еще предстоит заполнить.

У меня по спине пробегает холодок, и я провожу кончиком пальца по трещине толщиной с волос, поднимая голову, чтобы увидеть еще больше паутинок на ее теле – доказательство того, что при ударе она разбилась на тысячи осколков. Осколков, которые были кропотливо собраны в этой округлой гробнице.

— Это ты сделал? – спрашиваю я, мой голос дрожит.

— Да.

Я качаю головой, осознание захлестывает меня, как вода – утопающего.

Моя ярость, моя неистовая жажда мести была ослепляющей. Я считала Каана тираном. Бессердечным чудовищем. Но у него такое большое и доброе сердце, что я удивляюсь, как оно помещается в его груди.

— Почему?

— Потому что больно осознавать, что она не целая, – хрипит он, отчего у меня снова выступают слезы.

Я обхожу дракона и останавливаюсь у того места, где голова Слатры глубоко зарылась в кисточку ее хвоста.

Сердце замирает, дыхание перехватывает. Ошеломляющее воспоминание едва не заставляет меня потерять равновесие.

Не обращая внимания на звуки раскалывающегося льда, я приподнимаюсь на цыпочки и заглядываю через щель в ее крыле в небольшое углубление, которое она защищает. Не острые и зазубренные куски, которых еще не хватает, а гладкий след рядом с кончиком широкого носа зверя, словно Слатра испустила последний вздох, баюкая… что-то, спрятанное в шелковистых завитках ее некогда мягкого хвоста. Защищенное ее когтем.

Я хмурюсь, вглядываясь в это уютное гнездышко, почти ощущая, как его впадинки и выпуклости прижимаются к моему телу.

Баюкают меня.

Почти ощущаю, как холодная кожа между щелями ее ноздрей прижимается к моему лбу, как затвердевшая кисточка ее хвоста обнимает мою… грудь…

Я отступаю на шаг… другой… втягиваю воздух в легкие, которые, кажется, забыли, как дышать.

Нет…

— Ты с ней знакома, – говорит Каан. Его баритон разрывает тишину, как обвал в горах.

Накрывший меня.

— Я…

Мои мысли устремляются к воспоминанию, которое я давно отбросила, чей труп лежит на берегу моего внутреннего озера, лишенный всех эмоций, которые я вырвала из него, оставив лишь костлявый скелет того, что когда-то могло причинить боль.

Что придавливало меня своей тяжестью.

Я позволяю себе оценить останки этого воспоминания с относительной отстраненностью.

Странный скрежещущий стук пробудил меня от вечного сна. Я впервые открыла глаза, вглядываясь в мир, в котором родилась, сквозь железные прутья того, что, как я теперь знаю, называется клеткой.

Мое резкое пробуждение сопровождалось замешательством, пока я пыталась понять, как я оказалась в своем теле. Как оно работает и двигается. Почему все вокруг расплывается.

Почему тепло.

И при этом я ужасно дрожала. Я думала, что это из-за жары, но теперь поняла, что это не так.

Моя душа содрогалась изнутри.

Я потянулась вперед и обнаружила на моем запястье что-то тяжелое и холодное, – как я теперь понимаю, это были кандалы. Я ухватилась за прутья, пытаясь удержаться в этом странном существовании, где у меня были руки, которые двигались, легкие, которые дышали, и глаза, которые могли видеть, и мой взгляд устремился к источнику звука, который пробудил меня к существованию.