Книга Когда родилась луна, страница 174 – Сара А. Паркер

— Я слышал, ты жила в Горе, пока тебя не…

— Скормили драконам?

— Да. Именно. – Он достает из кармана плоский золотой жетон и, подбросив его, ловит. – Ты была где-то еще?

Он задает мне вопрос с легкой непринужденностью, но это все равно похоже на то, как будто мне бросили горящий уголек.

Я вспоминаю холодное путешествие на север, к стене, после того, как мне удалось сбежать… оттуда. Вспоминаю ужасы, с которыми я столкнулась.

Как я сражалась.

Одиночество, которое проникало так глубоко, что пробирало до костей.

— Только здесь, – говорю я, отгоняя воспоминания. – Хотя в основном я была без сознания или в пасти Райгана. Я бы не назвала это осмотром достопримечательностей – если, конечно, не считать огненного шара у него в горле, который все время угрожал испепелить меня.

Прекрасное напоминание о том, что этот город, может, и излучает счастливое сияние, но его прекрасный король все еще таскает меня за собой, как зубочистку. Прекрасная причина не влюбляться в это место слишком сильно. И здесь жарко – ненавижу жару. А с Рекка нужно содрать кожу живьем, провялить, а потом использовать как гребаный коврик для пола.

— Кажется, ты решил устроить мне экскурсию,– бормочу я, указывая на дерево, которое обвилось вокруг здания, словно плетеная крона, и хвастается большими медными цветами, похожими на хлопающие крылья.– Я уверена, что мы проходили мимо этого места раньше, когда аврора была гораздо выше в небе.

— Расслабься, – говорит Пирок, остановившись у торговой телеги. – Если только тебе не нужно быть где-то?

Не здесь. Не в этом гостеприимном уютном городе, где слишком легко общаться. Слишком легко захотеть остаться.

Слишком легко привязаться.

— Всегда есть куда пойти. Что ты покупаешь?

— Медовуху. – Он меняет свой жетон на терракотовую кружку, наполненную напитком красного цвета. Смотрит на меня через плечо, вскинув бровь. – Хочешь?

— Может быть, позже.

Еще больше мелких золотых жетонов сверкают на солнце, когда торговец опускает их в руку Пирока. Полагаю, это его сдача.

Пирок идет рядом со мной, насвистывая в такт своим шагам, увлекая по дороге, которая, как я полагаю, станет еще одним кругом нашей экскурсии.

— Золото – это ваша местная валюта?

— Конечно.– Он делает большой глоток из своей кружки, издавая довольное шипение.– Это королевство не одобряет добычу окаменевшей драконьей крови,– говорит он, и в его голосе звучит твердость, которой не было раньше.– Добыча способствует ее пролитию.

Мои брови сходятся на переносице.

— Ее используют здесь? В лечебных целях?

Он пожимает плечами.

— То, что попадает в город, не было добыто народом, находящимся под защитой этого королевства.

Интересно.

Я обхожу уличного музыканта, наигрывающего приятную мелодию на большом струнном инструменте из янтарного дерева, который притягивает мой взгляд.

Мой слух.

Мне хочется остановиться, присесть и послушать.

— Значит, в Пекле есть нетронутые запасы кровавика? – спрашиваю я, глядя налево, но Пирока там нет.

Просто… исчез. Как будто провалился сквозь землю.

Я резко оборачиваюсь и замечаю в переулке его пышную шевелюру, возвышающуюся по крайней мере на голову над остальными. Он машет мне рукой, чтобы я следовала за ним, даже не удосужившись повернуться, и я закатываю глаза, протискиваясь сквозь толпу, чтобы догнать его.