Книга Семь снежных ночей, страница 102 – Цан Юэ

Прошло двадцать пять дней с тех пор, как он покинул дворец Великого Света. К счастью, вопреки всему Мяо Фэн успевал вернуться до истечения месяца. И всё же ему хотелось бы знать, что сейчас происходит в клане.

Тун… ты ведь, наверное, и не думал, что я вернусь, да ещё с твоей старой подругой?

Хотя, должно быть, ты её и не помнишь. Той ночью я видел, как ты стоял на коленях на льду и был близок к тому, чтобы сойти с ума. И как владыка запечатал твои воспоминания золотыми иглами, а затем силой увёл с собой.

Если бы тогда я не сшиб тебя с ног, ты спрыгнул бы в воду следом за ними?

В те годы ты был полным дураком…

В то же время, когда целительница покинула Улиастай, на высочайшем пике горы Куньлунь началась битва, каких прежде не видел мир.

Солнце только что коснулось ледника наверху, и он засиял ослепительно-ярким светом.

Раздался оглушительный грохот, гора содрогнулась, и снег на ней ревущим потоком хлынул вниз по склону. Все последователи клана, оставшиеся во дворце, притихли, будто цикады зимой. Запрокинув головы, они глядели на внезапное сражение.

Люди шушукались, не понимая, что случилось и почему в саду Радости вдруг произошло нечто подобное.

— Да это молодой господин Тун! – воскликнул один из учеников Горнила Демонов, узнав человека наверху.

— Молодой господин Тун и глава сражаются?!

Так спрашивали многие, но звучало это у всех по-разному: в тихих возгласах можно было услышать страх, волнение, скрытый восторг и даже восхищение. Ведь вот уже тридцать лет, как владыка правил дворцом Великого Света, и никто, кроме Туна, не был столь силён, чтобы бросить ему вызов. Ждёт ли их смена власти?

Зрители как заворожённые наблюдали за фигурами, стремительно движущимися по леднику.

— На что уставились? – вдруг резко крикнул кто-то, и все обернулись.

К собравшимся приближался некто в зелёных одеждах и бронзовой маске: Мяо Кун, один из пяти Поименованных.

Обычно он оставался в стороне, даже если происходили самые чудовищные вещи, сотрясающие небо и землю, вот и теперь меньше всего хотел быть втянутым в происходящее – так что просто махнул рукой, прогоняя остальных.

— Все, кто не имеет к этому отношения, пошли вон в свои спальни. И чтобы носа не высовывали, если не хотите остаться без голов!

— Слушаемся. – Собравшиеся склонили головы и поспешили прочь.

В залах опустевшего дворца остался только Мяо Кун.

— А… Небожительница Луны, – обернувшись, он заметил в окне башни женщину, закрывающую ставни. – Не пойдёшь к своему любящему отцу?

Та равнодушно улыбнулась.

— Даже смотреть на это не хочу.

Мяо Кун с интересом наблюдал за ней. Убедившись, что эта уйгурская принцесса больше не выглянет, он отвернулся и увидел в окне соседней башни ещё одну. Она не сводила взгляда с битвы на вершине. Было видно, что наблюдательница всей душой рвалась вмешаться в схватку и сдерживалась с большим трудом.

Это была Небожительница Звезды, Соло, – младшая сестра Небожительницы Солнца, Умы.

Юных уйгурских принцесс отправили на Куньлунь, после того как их дядя сверг их короля-отца и захватил трон. Обе были полны гнева и скорби, когда враз превратились в брошенных, никому не нужных сирот. Но Ума была смелее, а вот Соло не посмела вмешаться в схватку даже после того, как своими глазами увидела смерть сестры от рук главы.