Книга Ледяное сердце эриды. Зарождение легенды, страница 204 – Цитианка

Потом я перевожу взгляд на свои руки и будто перестаю слышать все вокруг. Огонь трещит, вода шумит, кто-то рядом двигается, но это уходит в сторону, потому что передо мной только мои пальцы. Кожа на них белая, с синеватым оттенком у суставов, тонкий иней лег между костяшками, не тает даже рядом с огнем, и я медленно сгибаю пальцы, проверяя, слушаются ли они меня. Они двигаются с усилием, будто внутри не живая плоть, а застывшая вода.

И что-то мне подсказывает, что это не от реки.

Я осторожно прижимаю ладонь к груди, поверх мокрой ткани. Жду. Секунду. Еще одну. Давлю сильнее, будто от этого что-то должно откликнуться.

Ничего.Внутри пусто.

Сердце не бьется.

Я поднимаю глаза на Эзара, и мир будто становится чуть дальше, чем был секунду назад.

— Я не чувствую сердце.

— Я знаю, — тихо отвечает Эзар. — Пока ты лежала без сознания, я давал тебе имфирион. Тот, которым делился Риан. Я пробовал сам, Сарен тоже. Сначала мы подумали, что ты умерла, пока не заметили, что ты все-таки дышишь.

— А Дариан? — спрашиваю я резко, поднимая голову, потому что только сейчас понимаю, что в этом хаосе даже не спросила о нем. — Он… где он?

Сарен переглядывается с Эзаром, потом смотрит на меня.

— Он выбрался, — говорит он спокойно, присев ближе к костру и протянув руки к огню. — Мы видели его на другом берегу. Его вынесло течением дальше вниз, но он выбрался.

Не знаю, зачем спросила, ведь я и так знала ответ. Связь не исчезла, я по прежнему не чувствую других, а это значит, что Дариан жив. Каким бы ни был новый король Веларрона, сколько бы боли он ни принес, я не могу желать ему смерти. И если бы не связь между нами, я бы, возможно, позволила себе не думать о нем вовсе.

Смотрю на свои руки, на тонкую белую кромку у ногтей, и внутри поднимается тихий, злой вопрос. Если Эзар и Сарен делились со мной, если Риан отдавал свой имфирион, если они влили в меня столько, сколько могли, почему я все еще такая холодная? Потому, что сердце остановилось?

Я подношу ладонь ближе к костру. Пламя отражается на коже, но не греет, как должно. Тепло касается поверхности, но внутрь не проходит.

— И что дальше? — спрашиваю я тихо, опуская руку и переводя взгляд на них.

— Дальше мы уходим отсюда, — отвечает Эзар, отряхивая ладони от золы. — Отправимся в Луциор. Там безопаснее. Вернемся за теми, кто еще не смог выбраться из Веларрона. Не все успели убежать. Мы заберем их.

Он замолкает на секунду, будто дает мне время принять это, но внутри уже нет места для паники. Только усталость и странная ясность.

— И начнем новую жизнь, Элария, — продолжает Сарен спокойно.

Новая жизнь. Слова звучат слишком просто для того, что мы потеряли.

Я поворачиваюсь к Риану. Он стоит чуть в стороне, свет огня касается его напряженного лица.

— А ты, капитан? Что будешь делать?

Он усмехается едва заметно, проводит ладонью по мокрым волосам и качает головой.

— В Веларрон мне путь закрыт, — отвечает он устало. — К утру меня объявят в розыск. Дезертир. Предатель. На какое-то время мне лучше скрыться.

Он делает паузу и переводит взгляд на мои руки, на тонкий иней, который не тает.

— А так как вы сейчас нуждаетесь… — он слегка пожимает плечами, будто это пустяк, — в имфирионе, пожалуй, задержусь у вас ненадолго.

Огонь потрескивает, и я долго смотрю на него, пока слова Сарена и Эзара медленно укладываются внутри. Луциор. Новая жизнь. Те, кого еще можно спасти. Это звучит так просто, будто мы говорим о дороге, которую нужно пройти до рассвета, а не о мире, который рухнул у нас под ногами.