Книга Ледяное сердце эриды. Зарождение легенды, страница 201 – Цитианка

Мужчина пригибает мою голову ладонью, заставляя пройти под тяжелыми лапами одной из елей, и мы оказываемся в глубокой тени, а густые ветви ели закрывают нас со всех сторон, как плотная завеса. И только теперь он медленно убирает руку от моих губ и я наконец могу обернуться.

Поворачиваюсь резко, почти сталкиваюсь с его грудью, поднимаю взгляд вверх и замираю. Это Сарен.

Он стоит так близко, что я вижу каждую линию на его лице, темные ресницы в тени ветвей, знакомый спокойный взгляд, в котором сейчас нет ни иронии, ни насмешки, только сосредоточенность. Его волосы припорошены снегом, на щеке тонкая царапина, он сбивчиво дышит, будто он тоже бежал долго и без остановки.

Мимо редких стволов пролетает конь, и я замираю, стараясь дышать тише, чтобы даже воздух не выдал нас. Сарен сразу закрывает меня собой, прижимает к земле под густыми ветвями. Хочется сжаться еще сильнее, стать маленькой, стать тенью среди хвои, раствориться в этом запахе смолы и сырой земли, но на поляне резко осаживают лошадь, и звук удара копыт о мерзлый настил проходит по телу, как удар.

— Элария! — Дариан кричит так, что его голос отдается в каждом нерве. — Ты слышишь меня? Ты ведь знаешь, что все равно не убежишь! Не заставляй меня искать, все закончится хуже, если ты не выйдешь!

Я замираю под ветками, Сарен сжимает меня крепче, почти не дышит. Слышу, как Дариан обходит поляну, он явно прислушивается, пытаясь поймать любой звук.

— У тебя осталось совсем мало времени, — его голос доносится еще ближе, будто он знает, что я слышу каждое слово. — Я не люблю, когда меня вынуждают быть жестоким, Элария! Покажи себя, и все закончится быстрее!

Я сжимаюсь, цепляюсь пальцами за землю. Сарен осторожно наклоняется к самому уху:

— Он не найдет нас, если мы будем тихими, — произносит он еле слышно, — Держись, я рядом.

В этот момент я понимаю, что если сейчас что-то пойдет не так, если хоть один сухой сучок хрустнет подо мной, все может оборваться за одно короткое мгновение.

Дариан выкрикивает еще что-то — голос у него надтреснутый, как будто его рвет изнутри злость или отчаяние, но я не разбираю слов. Потом гулко хлопает хлыст, лошадь взмывает с места и уносит его прочь по лесной тропе, копыта уходят все дальше, пока не растворяются в тишине. Мы с Сареном остаемся лежать, прислушиваясь к каждому шороху, не двигаемся еще долго, пока дыхание не выравнивается и лес не становится снова просто лесом.

— Все, — шепчет Сарен, осторожно отпуская меня. — Кажется, ушел.

Я киваю, отводя от лица ветки, поднимаюсь на колени, стараясь не зашуршать слишком резко. Сарен помогает мне встать и выбраться из-под сосновых ветвей.

— Я думал, что не успею, — говорит он, пытаясь улыбнуться, хотя на губах больше усталости, чем радости. — Ты слишком быстро бегаешь для хладницы.

— Раньше я бегала только от отца, — отвечаю хрипло, касаясь ладонью раненой руки и поднимая взгляд на Сарена. — Теперь бегу от короля. Навык растет сам собой, когда выбора нет.

Мы делаем несколько шагов, я пытаюсь нащупать направление, оглядываюсь, и вдруг… Позади нас хрустят ветки. Я оборачиваюсь и вижу Дариана, он стоит в нескольких шагах, волосы растрепаны, в руке лук, стрела уже на тетиве, острие направлено прямо на нас.

— Не думал, что вы так легко попадетесь, — говорит он тихо, почти разочарованно. — Ну что, Элария, у тебя был шанс, и ты почти им воспользовалась.