Книга "Л" значит Лили. Часть I, страница 126 – otium

Петунья поджала губы — прямая и чопорная в своем закрытом черном платье. За спиной у нее сверкала и переливалась огнями нарядная рождественская елка.

— Пути Господни неисповедимы. В своей бесконечной милости Он способен даже самое дурное обернуть к благу, — заявила она, с такой силой ткнув вилкой в кусочек индейки, что зубчики скрипнули по тарелке.

Лили выронила нож, даже не успев его толком взять. Кажется, Петунья достигла новых высот в своем петунизме… А Вернон и глазом не моргнул — только погладил ее по руке, и на его широком, грубоватом лице застыло немое восхищение.

Отец пригубил яблочный сидр, пряча усмешку за высоким бокалом.

— Самое дурное, вот как? Но ты же не будешь отрицать, что женщина прежде всего ищет в своем мужчине опору и защитника. Того, кто способен обеспечить семью, того, с кем меньше хлопот, — в его глазах плясали смешинки. — Урия Хеттеянин был для нее недостаточно хорош: ни денег, ни внешности, ни особых перспектив, кроме как сгинуть в очередной войне. Если верить Нафану, она и оставалась с ним только потому, что с детства его знала. Он не мог предложить ей безбедную жизнь или дать положение в обществе — в отличие от всеми обожаемого царя, за которого… как это говорится? «Любая бы ухватилась»? — он пожал плечами. — Так что с вашей женской точки зрения выбор очевиден.

Петунья молчала, держась за руку Вернона. Ее щеки медленно заливала краска.

— А по-моему, она его просто не любила, — выпалила Лили — и смутилась, когда к ней обратились все взгляды. — В смысле, этого Урию. Своего мужа. Иначе она бы… не выбирала. Ну, между ним и царем. Потому что когда любишь… когда и правда любишь — даже в голову не приходит, что можно по-другому. А со Спасителем… ну, Господь и сам бы разобрался. Хорошему же не обязательно рождаться из дурного, верно?

Ответа она так и не дождалась. Петунья цеплялась за жениха, как утопающий за соломинку — ничего не понимая, Лили опустила глаза и увидела на тарелке новую порцию индейки с овощами. Ну вот, стоило только на секундочку отвлечься, как ей уже подсунули добавки.

— Рекомендую попробовать утиный паштет, — нарушила тишину мама, обводя весь стол внимательным взглядом. — Не хлебом единым — это, конечно, хорошо, но и забывать о хлебе насущном тоже не стоит.

После этого разговор как-то сам собой съехал на более приземленные материи. Сначала сравнивали цены на продукты в Коукворте и в Лондоне, отец немного рассказал о делах на фабрике, а Вернон похвалил мамин яблочный сидр. Потом все перешли в гостиную — включили радио и сначала слушали музыку, а затем обсуждали выступление королевы. Высокие напольные часы пробили четыре — Лили взглянула на них, машинально отметив, что до назначенной Северусом встречи остается совсем мало времени, и надо что-то решать с авроратом. Но в этот момент мама принесла десерт, и уйти, не попробовав ее пудинг и печеные яблоки, было просто немыслимо.

Наконец настал черед подарков, и Лили поймала себя на том, что неприязненно косится на сестриного жениха. Насколько все было бы проще, встречай они Рождество без него! Тогда бы она смогла рассказать, что мамина поварешка — волшебная, и сама помешает кипящий суп и не даст его пересолить. А отцовские носки заколдованы сообщать владельцу, когда их пора стирать, и сами запрыгивают в корзину с грязным бельем, если он их туда не положит.