Онлайн книга «"Л" значит Лили. Часть I»
|
— Извините, но сейчас я вам дать ничего не могу. Сначала мне нужно кое-что купить… — начала было она — и тут же осеклась, потому что нищий выбрался — выкатился — из своего закутка. Он передвигался на чем-то вроде грубо сколоченной тележки, и свет уличных фонарей обрисовал обрубки его ног, и надвинутую на лоб замызганную шапчонку, и седую клочковатую бороду, и глубоко посаженные глаза — в них горела такая злоба, что на ум невольно пришли Красные колпаки и экзамен по ЗОТИ на третьем курсе… — Что, насосала и ходишь тут королевой? — его лицо, темное и сморщенное, как печеное яблоко, скривилось в брезгливой гримасе. — Да подавись ты, шлюха, своими деньгами! Чтоб ты сдохла, ведьма ирландская, чтоб у тебя зенки полопались и язык отсох! Приперлись сюда, сучьи дети, отбираете работу у честных людей — чтоб вас черти в кипятке сварили… Он брызгал слюной и грозил кулаком, воняя мочой и алкоголем, а потом оттолкнулся рукой от земли, и тележка довольно шустро покатилась вперед, скрипя несмазанными колесами… Лили попятилась. За что? Она же правда собиралась отдать ему мелочь! И с чего он взял, что она ирландка? У нее и акцента-то нет… Неужели из-за цвета волос и глаз? Но показывать слабину было нельзя — сощурившись, она задрала подбородок и прошипела: — Поосторожнее с проклятиями, жалкий смертный. Или ты и впрямь хочешь поссориться с могущественной ведьмой? Учти, я могу заставить все это сбыться… в отличие от тебя. И, усмехнувшись в его перекошенную рожу, Лили развернулась и зашагала к кондитерской. Ненавидящий взгляд ножом впивался в спину, от внезапной тишины звенело в ушах, а в груди, точно злое зелье, закипал смех. Как он там ее назвал? Ирландской ведьмой? Он, должно быть, и сам не понял, что именно ляпнул. Просто брань, которая случайно попала в точку. Смешно — оказывается, она почти забыла, что для магглов это ругательство. Что таких, как она, здесь тоже ненавидят. Слишком привыкла считать свое происхождение преимуществом — как же, дитя двух миров, возможность жить и тут, и там! А на деле вышло наоборот. Чужая и для тех, и для других — кого родословная не устроила, кого цвет волос и глаз… И хотелось бы задрать нос и заявить — да что они понимают, эти придурки, зачем на них равняться! — но… а кто тогда умный? Если даже Северус принял их сторону? Поверил чужим наветам и прогнал ее, не слушая оправданий? На пороге магазинчика она остановилась. Покосилась на старенькую табличку «ирландцам не продаем» — вдвойне парадоксально, учитывая прежнего владельца, — сморгнула набежавшие слезы и решительно толкнула тяжелую крашеную дверь. Шоколадка. Полцарства за шоколадку. * * * Рождественское утро началось со скандала — тихого, но от этого не менее яростного. Потому что Поттер прислал ей поздравительную открытку, а Петунья ее заметила. И, кажется, не поверила, что это вышло случайно, и резонно возмутилась: а если б сова попалась на глаза не мне, а Вернону? Как бы ты это объясняла с учетом вашего распрекрасного Статута? Лили возразила, что не может отвечать за идиотов-сокурсников — она просила не писать ей на каникулах, и Мэри с Ремусом даже вняли и прислали свои открытки обычной почтой, — но сестра все равно надулась и демонстративно с ней не разговаривала. Дальше Петунье чем-то не угодило трансфигурированное пальто — Лили так и не смогла ее убедить, что еще вчера ходила в нем в церковь, и эти чары не снимаются ни экзорцизмами, ни молитвами, ни святой водой. Пришлось возвращаться и переодеваться в другую одежду, слишком легкую для такой погоды — так что в церкви она не столько молилась, сколько грелась, и не столько слушала священника, сколько старалась не стучать зубами от холода. |