Книга "Л" значит Лили. Часть I, страница 114 – otium

Она с силой провела рукой по лицу — и, точно очнувшись, рывком выдернула противень из черного чрева духовки. Поставила его на плиту — от кругленьких, идеально ровных булочек пахло ванилью и тем неуловимым запахом дома, который никогда не могли повторить хогвартские эльфы. Как не могли повторить и коричневую глянцевую корочку, из которой черными островками выпирал изюм.

Лили смотрела на булочки, глотала слюну и молчала. Ей бы хотелось заорать, что это неправда, Северус никогда так не поступит, но полной уверенности у нее уже не было. Только не после сегодняшнего кошмара — пророческого, как осознала она с внезапной тоской. И надо же было сестре с ее безжалостной проницательностью угодить именно в эту болевую точку…

— Мой Вернон, может, звезд с неба и не хватает, — ободренная ее молчанием, снова заговорила Петунья, — но зато очень надежный. Настоящий защитник и опора, за такого любая ухватится. Он уже сейчас готов обеспечивать семью, не то что некоторые — даже предложить девушке ничего не могут, а туда же… — она осеклась и продолжила уже своим обычным сварливо-недовольным тоном: — Я сказала ему, что ты учишься в Шотландии, в школе для одаренных детей. Надо же было объяснить твои таланты и постоянное отсутствие — мама говорит, ты собираешься в какую-то сверхсекретную контору… Надеюсь, программа по этой вашей арифмантике не слишком отличается от нормальной человеческой математики.

Петунья считает ее талантливой? От изумления Лили чуть не выронила палочку, и почти втянувшийся в нее рыже-коричневый комок шмякнулся обратно в раковину, подняв кучу брызг. Вот черт — опять начинать заново…

Но через миг это перестало иметь значение. Потому что кисловатый холодок ржавчины смешался в носу с обволакивающей сладостью ванили — и внезапно Лили вспомнила, как Северус обыграл ее в угадайку, и поняла, над каким зельем он все это время работал.

* * *

Когда она отложила перо и устало откинулась на спинку стула, за окном уже брезжил рассвет. Чернильно-синее небо медленно бледнело, будто какой-то могущественный волшебник чистил его Тергео, и над живой изгородью висела почти круглая луна — до полнолуния оставался всего один день, как само всплыло в голове, трещащей от знаний по астрономии.

И не только от них — после бессонной ночи виски ломило, а от таблиц и коэффициентов рябило в глазах. Но результаты того стоили: если она не ошиблась в расчетах, то с вероятностью в семьдесят девять процентов Северус сумел воссоздать зелье Перевернутой реальности. То самое, которым Гормлайт Гонт опоила Изольду Сейр и заставила ее принимать друзей за врагов, а врагов — за друзей.

Эта версия объясняла все: и почему Северус так внезапно подружился со слизеринцами, а на нее нарычал, и почему через несколько дней перестал рычать и начал извиняться — ничего удивительного, с учетом его милой привычки тестировать все на себе… А запах ванили и ржавчины, который почудился ей тогда в лаборатории? Видимо, все-таки не почудился — именно этот аромат наколдовал Северус, когда загадал зелье Гормлайт Гонт, потому-то она его и вспомнила.

И взрыв. Эта гипотеза объясняла взрыв — и то, почему Северус закрыл свой разум от целителей: не хотел, чтобы они узнали о его попытках сварить темное зелье и сообщили в аврорат…