Книга Когда рушатся миры. Проект "Голубой Марбл", страница 31 – Наталья Томасе

Но, увидев «хвост», резко замолчал. Его глаза округлились.

— А это… что?

— Так, это… — начал Булат, явно не зная, куда себя деть. — Для функционирования отдельных систем.

Бари рассмеялся:

— Врать ты не умеешь. Опять кто-то без твоего ведома смастырил?

БуБу кивнул, виновато опустив голову. Бари наклонился, внимательно изучая конструкцию.

— Ну… не совсем бесполезно, — наконец произнёс он. — Судя по креплениям к мышцам и связкам, будет участвовать в движениях. Может, даже стабилизировать корпус.

— Да, но если обитатель завалится на него… будут проблемы, — нерешительно вставил техник.

— Тогда отрежем, — легко сказал Бари, похлопал Булата по плечу и направился к выходу.

Когда дверь закрылась, БуБу пробурчал:

— Это больше похоже на рога, чем на хвост…

Он снова посмотрел на отросток и поёжился.

Наступил Большой День.

Члены Совета были взволнованы. Каждый думал о своей роли, о том, что вложил в проект, о том, каким окажется новый обитатель.

Но больше всех волновался Бари.

Несмотря на то, что накануне Лилис изо всех сил пыталась успокоить его, сердце Бари было не на месте.

Он расхаживал по кабинету, будто зверь в клетке, затем садился в кресло, но через минуту вскакивал, словно с раскалённых углей, и снова мерил шагами кабинет.

Оставалось последнее, пожалуй, самое главное, без чего обитатель не мог называться живым. То, без чего он был лишь конструкцией.

Бари должен был дать ему дух, формула которого была не просто расчёт. Это тонкая искра смысла, которую невозможно вывести математически.

Это направление звезды, которая станет путеводной.

Это звучащая Вселенная, вплетённая в частоты.

Это настрой на получение вибраций и знаний всех кто трудился в лаборатории над проектом.

Бари стоял напротив конструкции — прекрасной, совершенной, безупречной. И вдруг в его мозгу прозвучал голос Рода — отчётливо, как будто стоял рядом:

«Я хочу, чтобы ОН заботился о прекрасном мире, который я создал. ОН будет его хозяином и хранителем.

Его имя — Герр. И он — моё тело на планете.

У него будет воля и свобода выбора.

ОН сможет общаться со мной напрямую.»

Бари застыл.

Свобода выбора?

Прямая связь?

У Избранных не было ничего этого. Их мозг принимал решения без ведома сознания. Их физиология определяла приоритеты.

Их «эмоции» были запрограммированными реакциями на внешние раздражители.

Их «воля» — набором алгоритмов.

И что же выходило? Что Герр — выше их?

Эта мысль ударила по Бари, как разряд. Внутренние частоты сорвались с привычного ритма, будто кто-то резко сбил настройку.

Алгоритмы, обычно плавные и предсказуемые, вдруг начали давать сбои — микроскачки, которые он ощущал почти физически. В груди возникла тяжесть, похожая на сжатие — не боль, но что-то близкое к ней.

Сознание металось, пытаясь найти логическое объяснение, но логика рассыпалась, как песок.

Он не мог распознать это чувство. Он лишь знал, что у него произошёл сбой в ядре, нарушение внутренней гармоники и резонанс, который он не мог подавить.

Впервые Бари ощутил, что его собственная система выходит из-под контроля.

Если он посвятит лаборантов в то, что сейчас «услышал», — этим он посеет смуту в рядах Избранных.

Сат и Дай-Чин никогда не признают себя ниже какого-то обитателя.

Бари даже на мгновение представил недовольную физиономию аресца — перекошенную, мрачную, готовую взорваться возмущением.