Книга Когда рушатся миры. Проект "Голубой Марбл", страница 34 – Наталья Томасе

В груди нового обитателя что-то сжалось в плотный комок, как будто кто-то изнутри взял его потроха и сжал в кулак.

Он сделал шаг ближе — бесшумно, почти инстинктивно. Лексерман продолжал говорить, не замечая его. Герр уже был готов накинуться на законника, но в этот момент Лилис подняла взгляд, и её глаза на мгновение встретились с глазами Герра.

И в этот миг его внутреннее напряжение ослабло, будто кто-то отпустил сжатую пружину. Лилис едва заметно улыбнулась ему.

Герр выпрямился и улыбнулся ей в ответ. Потом перевёл взгляд на Лексермана и недовольно приподнял бровь.

— Похоже у него есть вопросы к тебе, — предположил юрист. — Надо записать в журнал наблюдений, что он нетерпелив. Пусть Нерина с ним поработает.

Герр часто наблюдал за Лилис из-за деревьев, изучая её жесты, походку, взгляд. И каждый раз, когда она замечала его, он чувствовал, как сердце начинает биться быстрее.

Лилис тоже замечала перемены.

Только рядом с ней Герр выпрямлялся, словно хотел казаться выше. Находясь рядом с ней, он поправлял волосы, трогал лицо, будто проверял, всё ли в порядке. Разговаривая, он старался коснуться её — легко, мимолётно, но всегда.

Герр начал замечать, что его тело живёт своей жизнью, когда Лилис рядом. Сердце бьётся так сильно, что кажется — вырвется наружу. Кожа покрывается крошечными каплями пота. А внутри становилось тепло, почти жарко.

Его пугало, что он не может объяснить себе, почему это происходит только с ней.

«Мне нужно поговорить с кем-то…, — решил он. И перебирал варианты:

Нерина?

Она решит, что это из-за неё. Нет.

Дай-Чин?

Он слишком серьёзен. У него такого не бывает.

Сат?

Он будет смеяться. И поддевать. И говорить гадости. Нет.

Бари?

Нет. Только не он.

Он добр. Он заботится и учит меня. А если то, что я чувствую, — ошибка… Я не хочу его разочаровать».

Герр остановился.

БуБу.

Да!

БуБу не смеётся, не осуждает и объясняет всё просто.

— Он поймёт, — тихо сказал Герр сам себе. И направился к дому техника.

В отличие от большинства лаборантов, живущих на космолёте, БуБу построил себе дом на планете — небольшой, из белого камня, с деревянными окнами, выходящими в сад.

Герр долго стоял перед этим строением, словно перед чем-то сказочным.

Он никогда не видел домов.

Он коснулся массивной кованой ручки, нажал — и дверь мягко, бесшумно подалась.

В этот миг ему пришла странная мысль: за такой дверью можно спрятать что-то ценное… или спрятаться самому — от кого-то, кого не хочешь видеть.

Перед глазами всплыл Лексерман с его вечным прищуром и длинным носом, который он совал куда надо и куда не надо.

Герр вошёл. Внутри была тишина, лишь где-то в глубине звучала негромкая музыка — мягкая, тягучая, словно туман.

Комнаты перетекали одна в другую, разделённые лёгкими ширмами, занавесями, полупрозрачными перегородками.

Герр хотел позвать БуБу, но взгляд зацепился за картины на стенах.

Он шёл, крутя головой, разглядывая полотна, белые кожаные балки на потолке, мягкие тени от ламп.

Он остановился перед тяжёлыми занавесями, перекрывавшими проход.

В этот момент музыка оборвалась — и дом погрузился в тишину, прерываемую странными, непонятными звуками. Не стон, не вздох, не шёпот — что-то среднее, что-то тёплое, влажное, ритмичное.

Герр перебирал в памяти всё, чему его учили, но не находил аналогов.