Книга Кормилица-попаданка. Наследник королевского дракона, страница 60 – Диана Фурсова

Рейвард поднял голову.

— Гарн, открыть.

Створка распахнулась не сразу. Сначала засов коротко скрипнул, потом Гарн отступил внутрь и занял место сбоку. Он не выглядел испуганным. Скорее упрямым. Как дверной валик, который он принёс в детскую башню: простой, плотный и полезный там, где тянет холодом.

В комнату вошёл Каорель Вилст.

За ним — леди Верена с янтарной цепью, ещё двое советников, пожилой распорядитель с ключами и Тивира. Старшая хранительница была безупречна. Настолько безупречна, что Яссена сразу поняла: Тивира успела подготовиться. Платье другое, тёмно-серое, строже прежнего. Волосы собраны ещё туже. На лице ни следа злости. Только тревожное достоинство женщины, которую несправедливо отстранили от службы, а теперь вынудили вернуться ради порядка.

Хорошая маска.

Опасная.

Каорель остановился на пороге и сразу посмотрел на стену.

Ни на Мивеля, ни на Рейварда, ни на Яссену. На стену.

Это было ошибкой. Маленькой, но важной. Человек, который действительно пришёл из-за тревоги о ребёнке, первым смотрел бы на ребёнка.

Яссена это заметила.

Рейвард, кажется, тоже.

— Какая древность, — произнёс регент негромко. — Удивительно, что она открылась именно сегодня.

— Удивительно, что её закрывали, — сказал Рейвард.

Тивира склонила голову.

— Ваше Величество, гобелен повесили по распоряжению прежней башенной описи. Стена считалась декоративной и отвлекала Его Высочество от установленного распорядка.

Мивель вдруг тихо сказал:

— Она не декоративная.

Все посмотрели на него.

Он стоял рядом с Яссеной, но не прятался. Горшок с ростком был у его ног, Искра висела на шнурке у груди, а золотая чешуйка на ладони светилась мягко, как уголь под золой.

— Стена знает моё имя, — добавил он.

Каорель улыбнулся.

— Ваше Высочество, дети часто придают вещам больше смысла, чем в них есть.

— А взрослые часто отнимают смысл у того, чего боятся, — сказала Яссена.

Она поняла, что нарушила собственное решение молчать, только когда слова уже прозвучали.

Велт торопливо заскрипел пером.

Каорель перевёл на неё взгляд.

— Госпожа Лиргард снова говорит раньше, чем её спрашивают.

— И снова по делу, — сказал Рейвард.

Яссена едва не посмотрела на него с благодарностью, но удержалась. Не время. Не при Каореле. Не тогда, когда каждую связь между ними можно будет назвать влиянием, сговором или ещё одним удобным словом.

Леди Верена подошла ближе к стене. Не касалась. Только смотрела. Её седая коса лежала на плече, янтарная цепь чуть позвякивала при каждом движении. Она долго изучала печати, потемневшие знаки окна, порога и стола, светлую печать руки, ленту имени с коротким “Мив” и центральное гнездо, отзывавшееся на кольцо Яссены.

— Семь печатей, — сказала она наконец. — Я думала, это забытый обряд.

— Забытый — не значит отменённый, — произнёс Рейвард.

— Верно.

Каорель обернулся к ней.

— Леди Верена, совет не собирался обсуждать сказки детской башни.

— Совет не собирался обсуждать и тени в покоях наследника, пока они не появились перед нами в Круглом гнезде, — ответила она. — Однако пришлось.

Яссена отметила: Верена говорит спокойно, но не отступает. Не друг. Возможно, и не союзник. Но та, кто не любит, когда удобный порядок подменяет увиденное.

Каорель не стал спорить с ней напрямую. Он сделал то, что умел лучше: повернул разговор к страху.