Книга Кормилица-попаданка. Наследник королевского дракона, страница 62 – Диана Фурсова

— Нет, госпожа Лиргард. Главный вопрос в том, есть ли у королевства наследник, способный однажды стать драконом на троне, а не мальчиком, которого дворец утешает ростками.

Мивель тихо всхлипнул.

И тут Яссена почти сорвалась.

Не на крик. Нет. Крик был бы слишком прост. Внутри поднялась та самая хозяйская злость — холодная, ясная, страшнее горячей. Такая приходила, когда сильный взрослый ставил ребёнка на табурет посреди комнаты и требовал быть большим, потому что сам не умел быть добрым.

Она шагнула бы вперёд, если бы Рейвард не сказал:

— Достаточно.

Голос был негромкий.

Но стены ответили.

Очаг вытянулся высоким прямым пламенем. Не золотым и не сердитым. Строгим. Печать руки на стене засветилась рядом с печатью имени, а центральное гнездо словно стало глубже, будто само слушало короля.

Каорель склонил голову.

— Ваше Величество, я понимаю ваше нежелание подвергать сына испытанию после трудного утра.

— Вы ничего не понимаете о моём сыне.

Мивель резко посмотрел на отца.

В этих словах не было тепла, но была защита. Прямая, открытая, без Тивиры, без совета, без “потом разберёмся”. Рейвард произнёс их при всех, и Яссена увидела, как маленькая ладонь Мивеля дрогнула, но не сжалась в кулак.

Каорель принял удар почти без изменения лица.

— Возможно. Зато я понимаю закон.

Он достал из рукава узкую пластину из тёмного дерева с серебряной накладкой. Не угрожающую. Просто знак должности, на котором были вырезаны три драконьи головы, обращённые к одной короне.

— В случае сомнения в малом знаке наследника, в случае вмешательства третьего лица в печати гнезда, а также в случае обнаружения скрытого родового знака, не внесённого в современный перечень, регент имеет право потребовать проверки крови в присутствии короля и двух старших членов совета.

Леди Верена резко сказала:

— Это право касается спорных линий наследования, а не ребёнка, которого гнездо уже начало принимать.

— Начало, — мягко повторил Каорель. — Но не приняло. Три печати повреждены. Одна связана с неизвестной женщиной, чьё поведение после падения изменилось до неузнаваемости. Сам наследник до сих пор не показал драконий облик. Совет обязан убедиться, что мы не имеем дела с красивым откликом дома на чужую руку вместо истинной силы крови.

Он сделал паузу.

И добавил именно то, ради чего пришёл:

— Если наследник не способен показать хотя бы малое крыло, его нельзя объявлять будущим королём.

Мивель опустил голову.

Яссена увидела, как погасла в нём маленькая утренняя смелость. Не вся, нет. Но её накрыло тяжёлой тканью чужих слов. Он снова стал ребёнком у закрытой двери, которого обсуждают так, будто его нет.

Она присела рядом.

Прямо перед всеми.

— Мив.

Он вздрогнул от домашнего имени.

Печать имени на стене отозвалась тонким светом.

Каорель чуть заметно поморщился.

— Не для них, — сказала Яссена тихо. — Смотри на меня. Это не для них.

— Но они хотят, — прошептал мальчик.

— Знаю.

— А если я не смогу?

— Тогда это будет не потому, что ты неправильный.

— А почему?

Яссена не знала.

В этом была правда, от которой нельзя было отмахнуться красивыми словами. Она не знала драконьих обрядов, не знала, когда дети должны показывать облик, не знала, как помочь Мивелю пройти проверку, если Рейвард действительно будет вынужден согласиться. Её сила была в быте, в наблюдении, в тёплой комнате и внимании к мелочам. Но сейчас у неё требовали не полотенце, не ленту и не правильный завтрак. У неё на глазах собирались поставить ребёнка перед требованием стать драконом.