Книга Кормилица-попаданка. Наследник королевского дракона, страница 58 – Диана Фурсова

Слова прозвучали слишком тихо.

Мивель повернулся к ней.

— Почему?

Она не смогла ответить.

Потому что не отсюда? Потому что утром очнулась на полу? Потому что носит чужую фамилию и чужое платье? Потому что прежняя Яссена могла быть подставлена, а новая вообще не понимает, почему у неё на руке ключ к королевскому гнезду?

Ни одно из этих объяснений нельзя было произнести.

Рейвард смотрел на неё уже иначе.

Не мягко. Не враждебно. Но так, как смотрят на дверь, которую только что обнаружили в собственной стене и не знают, ведёт она к спасению или к новой опасности.

— Вы говорили, что не знаете моего мира, — сказал он.

Яссена замерла.

Он помнил.

Конечно, помнил.

— Я не знаю, — ответила она.

— Но мир, похоже, знает вас.

Мивель вдруг подошёл к ней и взял за руку, ту самую, с кольцом. Его ладонь была тёплой, золотая чешуйка светилась спокойно.

— Гнездо не сердится, когда ты рядом, — сказал он. — Я же говорил.

Эти детские слова разбили страх не до конца, но дали ему форму. Если дом действительно что-то выбирал, то делал он это не для того, чтобы Яссена стояла посреди комнаты и думала только о себе. Здесь был ребёнок. Семь печатей. Повреждённые окно, порог и стол. Отец, который только начал слышать сына. И кто-то, кто очень не хотел, чтобы гнездо проснулось.

Яссена медленно сжала пальцы Мивеля.

— Тогда сначала будем заниматься не мной, — сказала она. — А твоим домом.

Рейвард смотрел на неё ещё несколько мгновений. Потом повернулся к Велту.

— Записывайте.

Юноша едва не уронил книгу.

— Что, Ваше Величество?

— Всё. Семь печатей. Какие повреждены. Какие ответили. Кто присутствовал. И то, что знак на кольце госпожи Лиргард совпал с ключом центрального гнезда.

Яссена подняла голову.

— Ваше Величество…

— Вы сами хотели записей.

— Не таких.

— Именно такие и нужны.

Она поняла: он прав.

Если не записать, это можно будет превратить в слух, в обвинение, в удобную сказку для Каореля. Если записать при свидетелях, у правды появится хотя бы одна опора.

Велт сел за низкий столик, положил книгу перед собой и начал писать. Медленно, старательно, с высунутым от напряжения кончиком языка. Эмма называла печати. Гарн стоял у двери и следил, чтобы никто не вошёл без разрешения. Мивель держал горшок с ростком рядом со стеной, потому что решил: “Ему надо видеть гнездо”. Рейвард стоял у очага, и его тень больше не падала на сына.

А Яссена впервые за два дня почувствовала не уверенность — нет, до уверенности было далеко, — а направление.

Не план всей жизни.

Только следующий понятный шаг.

Вернуть дому то, что у него отняли.

Начать с окна, порога и стола.

А потом — добраться до тех, кто решил, что маленький наследник без гнезда станет удобнее.

Когда Велт дописал последнюю строку, стена вдруг снова дрогнула светом. На этот раз не золотым, а мягким, почти белым. Внизу центрального гнезда проступила тонкая надпись.

Яссена не смогла прочитать её.

Рейвард смог.

Он долго молчал, и от этого молчания стало тревожно.

— Что там? — спросил Мивель.

Король провёл пальцами по воздуху перед камнем, не касаясь.

— “Наследника держит не трон, а дом. Трон лишь склоняется перед тем, кого приняло гнездо”.

Мивель ничего не понял до конца, но улыбнулся слову “дом”.

Яссена поняла больше.

И Рейвард понял.

Если эта надпись станет известна совету, Каорель сделает всё, чтобы либо подчинить гнездо, либо доказать, что Мивель им не принят. Потому что власть, основанная на зале, можно оспорить в зале. Власть, которую признаёт сам дворец, отнять гораздо труднее.