Книга Из столицы в село: я (не) та, кто тебе нужен, страница 90 – Даша Сенклер

— Артём, умоляю… — я бросилась к мужу, хватая его за руки. Мои слезы смешивались с грязью на его щеках. — Не мешай мне. Пожалуйста! Живи ради Серёжи. Вырасти его. Расскажи ему… расскажи, что я любила его больше жизни. Это единственный путь. Он не блефует, Тём. Он убьет вас!

Я в последний раз прикоснулась губами к теплому лобику спящего сына, задыхаясь от рыданий. Кажется, он тоже почувствовал что-то такое и заворочался во сне, тихонько похныкивая. Еще чуть-чуть и самое близкое для него на свете существо покинет его навсегда. И не будет больше любви, ласки и заботы, которые может подарить только мама.

Ветер от вертолета, севшего на соседней поляне, уже швырял нам в лица сухие листья и пыль. Рокот его двигателя и шум винтов роковым набатом оглашали окрестности лесной сторожки, нагнетая и без того напряженную обстановку.

— Нет, — Артём внезапно выпрямился. Он не отстранился. Напротив, он обнял меня одной рукой, прижимая к себе так сильно, что я почувствовала каждое его ребро. — Без тебя это уже не жизнь, Арина. Это существование в аду. Если ты думаешь, что я буду растить сына, зная, какой ценой куплена его жизнь… ты плохо меня знаешь. А если вы уедете вместе, то без вас появится пустота, которую уже ничем нельзя будет заполнить. Я не согласен с тем, что предлагает этот ублюдок.

Он поднял голову и посмотрел прямо в глаза Виктору. В этом взгляде была такая титаническая сила и презрение, что даже Воронцов на секунду прищурился.

— Хочешь стрелять? Стреляй! — Выкрикнул Артём. — Мы не отдадим тебе её. Мы умрем здесь. Но умрем вместе. Одной семьей. Твои пули не разлучат нас, они только сделают нас вечными. Давай, нажимай на курок, ты, пустой мешок с деньгами! Покажи, на что ты способен, когда у тебя нет власти над любовью!

Тишина, последовавшая за его словами, была страшнее рева вертолета. Виктор медленно, почти лениво, поднял правую руку. Это был жест дирижера, готовящегося начать симфонию смерти.

— Как скажешь, фермер, — прошептал он. — Ваша сентиментальность всегда меня раздражала.

Я бросилась к самым любимым людям на свете и обняла их в прощальном порыве. Спецназ синхронно взял нас на прицелы. Десятки красных точек сошлись на моей груди, на голове Артёма, на крошечном свертке с ребенком. Артём прижал нас к себе еще крепче, закрывая своими плечами. Я зажмурилась, чувствуя его дыхание на своем виске.

Рука Виктора начала медленно опускаться вниз…

Рука Виктора начала своё движение вниз. Я зажмурилась, прижимаясь к груди Артёма, и в этот кратчайший миг, когда жизнь должна была оборваться, я почувствовала только одно: его сердце, бьющееся в унисон с моим. Я ждала грохота выстрелов, вспышек боли, пустоты.

— Отбой, — сухой, лишенный эмоций голос Виктора прорезал шум лопастей. — Поехали отсюда.

Мир не взорвался. Я медленно открыла глаза. Красные точки прицелов, дрожавшие на наших телах, погасли одна за другой. Бойцы спецназа с механической четкостью опустили оружие и, не говоря ни слова, начали отходить в сторону вертолета.

Виктор стоял в паре шагов. Его лицо было непроницаемым, как у сфинкса. Он долго смотрел на нас — на измученную меня, на окровавленного Артёма, на Серёжу, спящего на руках у отца. В его взгляде не было ни гнева, ни поражения. Только странная, пугающая задумчивость, которую я за ним никогда в жизни не замечала.