Книга Из столицы в село: я (не) та, кто тебе нужен, страница 41 – Даша Сенклер

— Арина! К деду иди! Ничего не бойся! Я выберусь!

Машина сорвалась с места, унося единственного человека, который меня защитил. Который меня понял. Который меня простил. Который меня полюбил такой, какая я есть.

Я осталась стоять посреди пустой улицы. Игорь медленно поднимался с земли, вытирая лицо рукавом грязной куртки. Он посмотрел на меня, и его взгляд был полон ядовитого удовлетворения. Он проиграл как участковый, но он выигрывал как подонок.

— Один — один, сучка, — прошамкал он разбитым ртом. — Твой герой теперь сядет. А ферма… ферма догорит до конца.

Он развернулся и, пошатываясь, побрел в сторону своих собутыльников, которые уже выглядывали из-за угла, предвкушая «продолжение банкета».

Я стояла одна. Впереди дымилось пепелище. Сзади был дом со слабым дедом. А в районном отделении сидел Артём, которого система теперь сожрет с особым аппетитом.

Я поняла: просить помощи больше не у кого. Настало время вспомнить всё, чему меня учила Москва. Если закон здесь — это дышло, значит, я сама стану этим дышлом. И в этот раз я буду бить не наотмашь, а в самое сердце.

Стены районного отдела полиции пахли хлоркой и безнадежностью. Я сидела в душном коридоре уже пять часов, сжимая в руках пакет с передачей.

Адвокат, которого я нашла через знакомых в районе, вышел из кабинета следователя, вытирая пот со лба. Его лицо не внушало оптимизма.

— Плохо дело, Арина Сергеевна. Игоря положили в стационар, там «тяжкие телесные» рисуют, чуть ли не сотрясение со смещением челюсти. Но это полбеды. На Артёма пытаются повесить поджог. Якобы он сам спалил ферму, чтобы скрыть растрату грантовых денег. И еще пару старых «глухарей» по кражам техники в районе хотят на него прицепить. Ребята Игоря стараются вовсю, мстят за своего. Там в сумме может больше десяти лет набраться.

Я чувствовала, как внутри всё сжимается. Это была классическая схема «закатывания в асфальт». Беззащитный фермер против системы, которая не прощает бунта.

— Я могу его увидеть? — Спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Пять минут. Под мою ответственность.

Артём сидел в КПЗ на узкой скамье. Несмотря на синяки и запекшуюся кровь на костяшках, он выглядел на удивление спокойным. В его взгляде не было страха — только какая-то глубокая, усталая сосредоточенность.

— Ариша, не плачь, — он коснулся моих пальцев через решетку. — Слышишь? Не смей. Они просто лают. Укусить не получится.

— Они хотят тебя посадить на десять лет, Артём! Они всё перевернули! — Я едва сдерживала рыдания.

— Не успеют, — коротко бросил он, и в его голосе прозвучал металл, которого я раньше не замечала.

В этот момент дверь в камеру с грохотом распахнулась. В коридор вылетел начальник отдела — тот самый полковник, который еще вчера подобострастно жал руку Кольцову. Он был бледен, галстук съехал набок, а руки мелко дрожали.

— Открывай! — Рявкнул он дежурному. — Чего вылупился? Слов человеческих не понимаешь? Живо открывай камеру!

Дежурный, ничего не понимая, загремел ключами.

— Но, товарищ полковник… там же следственные действия… Игорь Петрович просил…

— Плевать я хотел на твоего капитана! — Заорал начальник. — Ты хоть понимаешь, КТО сейчас звонил из главка?! Ты хоть понимаешь, под КОГО мы чуть не залезли?! Выпускай его! И чтобы ни одной бумажки в деле не осталось! Сожрать! Уничтожить! Извиниться!