Книга Из столицы в село: я (не) та, кто тебе нужен, страница 43 – Даша Сенклер

Конец первой части.

Часть вторая.

Черный бронированный лимузин смотрелся на разбитой деревенской улице как инопланетный корабль. Пыль, поднятая его широкими шинами, еще долго оседала на покосившиеся заборы, когда из машины вышли ОНИ.

Алексей Павлович Воронцов — воплощение столичной мощи. Идеально скроенный костюм, холодные глаза человека, привыкшего повелевать судьбами. И Елена Николаевна — утонченная, пахнущая дорогим парфюмом, который мгновенно перекрыл запах дыма и навоза.

Они стояли посреди пепелища, где еще вчера была мечта Артёма. Елена Николаевна брезгливо приподняла край шелкового плаща, чтобы ненароком не коснуться обгоревшей балки.

— Господи, Артём… — прошептала она, прижимая платок к губам. — Ты посмотри, во что ты превратился. Лицо в саже, руки… ты в этом навозе живешь? Ради чего? Чтобы тебя жгли и избивали местные дикари?

Я стояла в тени старого сарая, стараясь быть незаметной. Я узнавала этот тон. Так смотрят на насекомых. Они и правда прибыли из другого мира, который также далек от нашей реальности как какая-нибудь галактика.

Но что самое странное, я понимала их. Ведь совсем недавно я была точно такой же. Одной из немногих, для кого мир открывается только через уникальные, особенные перспективы.

Артём подошел к родителям спокойно. Он не стал вытирать грязные руки о джинсы, не стал оправдываться. Он просто стоял перед ними — прямой, сильный, настоящий.

— Здравствуй, отец. Здравствуй, мама. Спасибо, что помогли. Без вас я бы не справился… так быстро.

Алексей Павлович окинул сына долгим, изучающим взглядом. В его глазах мелькнуло что-то похожее на скупую гордость, которую он тут же подавил. Он приехал не за тем, чтобы хвалить сына и поддерживать его в любых начинаниях.

— Ты доказал, что у тебя есть характер, Артём. И воля. Другой бы на твоем месте сломался за месяц пребывания в этой глуши. Но играть в «фермера-одиночку» хватит. Ты увидел изнанку этой жизни. Тебя чуть не посадили за то, чего ты не совершал. Поигрался и будет.

Отец шагнул ближе, его голос стал деловым и веским.

— Хватит копаться в земле руками. Ты хочешь реформ? Хочешь помогать людям? Поехали со мной. Я уже договорился — тебя ждут в земельном комитете крупнейшей области. Начальником. Будешь вершить судьбы таких вот районов, менять законы. Или хочешь — отдам под тебя целый агрохолдинг в Подмосковье. Пятьдесят тысяч голов скота, новейшие технологии, кабинет в Сити. Подумай, скольким людям ты сможешь помочь там, на системном уровне, а не здесь, латая дыры в заборе.

— Подумай о матери! — Елена Николаевна внезапно разрыдалась, её голос сорвался на крик. — Я ночами не сплю! Ты меня не любишь! Ты хочешь, чтобы я умерла от инфаркта, читая сводки новостей о твоих драках? Если ты останешься здесь, в этой грязи… ты мне не сын! Я больше не вынесу этого позора!

Она рыдала артистично и горько, используя всё свое влияние на чувства сына. Это был классический сценарий, который я видела сотни раз в московских гостиных: лесть отца и шантаж матери. Их игра читалась для меня как открытая книга.

Я видела, как Артёму тяжело. Он любил их. Он помнил всё хорошее, что они для него сделали. Но я видела и то, как он крепче сжимает челюсти. Он не собирался отступать.

— Мама, — он подошел к ней и осторожно взял за плечи. — Я люблю вас. И я бесконечно благодарен за всё. Но мой путь — здесь.