Книга Нехитрая игра порока, страница 50 – Марина Болдова

Ужинали все вместе, но молча. Разбежаться после по своим комнатам я им не дала. Да, просить прощения оказалось много труднее, чем врать. Но, увидев, как светлеют лица мамы, бабушки и Карима, я с облегчением расплакалась. Позже, когда Карим помогал мне с мытьем посуды, я все же спросила, почему он мне не поверил. «По двум причинам. За окном метель, а твоя шуба сухая. К тому же Таранова позвонила и сказала, что наша дочь с парнем зашли в подъезд. Ты же знаешь, мимо нее кошка не проскочит! – он улыбнулся. – А еще у тебя вот так поднимаются брови, когда ты готовишься соврать! С раннего детства!»

И я старалась говорить правду – как можно иначе? Как можно обманывать тех, кто тебя любит? Мама меня любила, Карим, бабушка. И я ни разу не усомнилась в их словах. А выходит, они обо многом просто умалчивали. «Лучше смолчи» – так говорил Карим. То есть вокруг меня существовал такой молчаливый заговор, что-то от меня скрывали. А сейчас происходит черт-те что, а мне остается только пассивно наблюдать, как Фирсов копается в жизни моих близких. «Еще и Соня… с упреками!» – С этой мыслью я вошла в квартиру Карима, захлопнула за собой дверь, села в прихожей на низкий стул и тихо заскулила.

— Что, прилетело и от подруги? – равнодушно изрек Фирсов. Я бросила на него злой взгляд. Он стоял на пороге гостиной – так называла мама самую большую комнату, в которой главной ценностью был немецкого производства массивный буфет, приобретенный, как когда-то сказал Карим, вместе с квартирой.

— Не ваше дело!

— Не мое… удивительный вы человек, Асия Каримовна. Просто разрушитель какой-то. Всех осуждаете, обо всем безапелляционно судите. Отчима, который вырастил, – из жизни вон, отец на паперти – там ему и место. Сестра появилась кровная – да ну ее, темная личность. Все так? Вы в своей жизни разобраться не пробовали? Психолог… – произнес он с легкой усмешкой. – Откуда выводы такие про меня и девочку? Как вы ее назвали – Юля?

Я смотрела на него с вызовом, ожидая, что сейчас он начнет оправдываться.

— А я, представьте, понял, о ком вы. Юлия Хорошилова, так? Отец – владелец сети заправок, мать по образованию искусствовед, но сейчас – домохозяйка. В доме полный набор слуг – горничная, повар, садовник и дальше по списку. Не буду перечислять все блага семейства, скажу одно – девочка живет в очень жестких рамках: ни шагу без охраны, мать ни в грош не ставит, отца боится до смерти.

— Мне все это известно, господин майор. Завидная невеста, богатая наследница… где-то я вас даже могу понять, – с сарказмом произнесла я, с удовольствием отметив, как побагровела его шея, а яркий румянец вмиг окрасил выступающие скулы.

— А теперь выслушайте меня, Асия Каримовна, не перебивая неуместными замечаниями! Гена Хорошилов – мой друг. Я не поддерживаю таких его строгих мер в отношении дочери, но поверьте, у него есть основания для беспокойства. Год назад новый водитель Геннадия попытался соблазнить девочку. Она добровольно пришла к нему ночью в гараж. Ее отсутствие заметила горничная, которая, проходя мимо комнаты Юли, услышала настойчивый вызов на ее мобильный, постучала, зашла… Что испытал Гена, который первым обнаружил дочь в гараже, вы можете себе представить? Юля была почти раздета…

— Эта история мне известна! Да, у девочки раннее развитие, и тем более, если вы в курсе…