Книга Хорошо забытое старое, страница 141 – Евгения Черепанова

— Полегче! Я и так не могу…

Что он там не может – я выяснять не стала. К чёрту стыд! На кону – целый мир и, теряя рассудок от собственной смелости, как будто наблюдая за собой со стороны и удивляясь – я ли это? – я принялась торопливо сдирать с него рубаху. Он помогал, не отрывая от меня губ, навалясь всем телом, уложив прямо на стол – как в плохих порнофильмах, и тяжесть его тела была желанной, необходимой, и стон, сорвавшийся с губ – непонятно чьих – его или моих, они ведь стали единым целым, и его жажда, уже неконтролируемая, передававшаяся мне с каждым движением, касанием, дрожанием рук, и посыпавшиеся от моей блузки пуговицы – всё это было уже не важно. Надвигалось что-то неотвратимое и от этого было страшно и немножко весело – он пировал сейчас, как голодающий, дорвавшийся до еды, будто путник, наконец нашедший источник, словно в последний раз – и его эмоции передавались мне.

Всё должно было случиться уже вот-вот – моя грудь уже нахально торчала наружу, не стянутая бельём, набухшая от его ласк, и он, приглушённо рыча от нетерпения, путался в моих колготках, которые его безумно раздражали, а запрет лезть за ремень его джинсов был давно уже снят и я нагло пользовалась этим, отчего он ежился и клацал зубами… Всё должно было произойти, когда в дверь позвонили – требовательно, громко – он вздрогнул и посмотрел на меня расширенными от страсти зрачками. Потом, не отрываясь, приподнял меня со стола, прижимая к себе, и ногой захлопнул кухонную дверь – она шибанулась о косяк так, что вставленное в неё стекло чуть не вылетело. Вернув меня на моё ложе, он предупредил так, будто я пыталась сопротивляться:

— Открывать не будем, – и вернулся к своему занятию.

Я откинулась назад, покрываясь от его прикосновений мурашками, но настойчивый долбёж в дверь отвлекал. Тут же зазвонил телефон – в кармане его полуспущенных джинсов и он грубо выматерился куда-то в сторону. Снаружи долбились так, будто собирались ломать, к трели его мобильного телефона подключился мой, стало ясно, что завершить начатое спокойно не удастся.

Он ещё сопротивлялся некоторое время, но, в конце концов, терпение кончилось и у него – оторвавшись от меня и ещё раз ругнувшись, он рявкнул в трубку:

— Что?

Слов собеседника я не разобрала, но голос был явно Серёгин. Серёга был не в духе. Серёга орал.

Ещё немного полежав на мне – теперь его немалый вес доставлял ощутимый дискомфорт, – Чернов выпрямился и принялся натягивать джинсы. Орущего Серёгу в трубке он отложил, взгляд при этом продолжал блуждать где-то в районе моей груди.

Я выпрямилась и нажала «отбой». Привести себя в порядок даже не пыталась, тупо наблюдая за Лёнькиными бесплодными попытками негнущимися пальцами застегнуть рубашку – каждый раз получалось кособоко, не в свою петлю, – в итоге он так и оставил, прекратив сражаться с трясущимися руками.

— Оденься, – попросил он почти жалобно, я в ответ брякнула:

— Нет!

— Малышка, я сейчас рехнусь, – выдохнул он, снова прижимая меня к себе, чтобы не видеть торчащей в распахнутой одежде обнажённой груди. Так стало ещё хуже – его тело жило отдельно от него и вовсе не собиралось прерываться, руки сами по себе полезли мне под одежду, губы нашли мои и тут снова зазвонил телефон.

Волевое усилие, которое ему пришлось предпринять, чтобы оторваться от меня было сродни насилию над личностью, но он всё же совершил его и немедленно вышел из кухни – подальше от соблазна.