Книга Личный паноптикум, страница 99 – Евгения Якушина

Не успел Терентьев договорить, как в подтверждение его слов в кабинет без всякого предупреждения ворвался мечущий гром и молнии Филипп Иванович. Вслед за ним шел Белецкий с каменным лицом и крайне решительным взглядом.

— Что вы себе позволяете?! – проорал доктор, задыхаясь от возмущения и не считая нужным обозначать, кому из двоих – Рудневу или Терентьеву – адресован вопрос. – Как вы посмели Евдокима Лаврентьевича в черт знает чем подозревать, да еще выспрашивать о нем за моей спиной?

— Филипп Иванович, это исключительно мой почин! – поспешил выгородить надворного советника Руднев. – Анатолий Витальевич, сам только что от меня узнал об этих моих подозрениях. И Белецкий к вам по моему распоряжению отправился…

— И не рассчитывайте, молодой человек, что ваше деланное благородство послужит вам оправданием! – продолжал бушевать Дягелев. – Извольте объясниться, милостивый государь! А после еще и принести извинения Евдокиму Лаврентьевичу и мне! Да-с, публичные извинения!

— Коли я ошибся, то извинюсь, – ледяным тоном заверил Дмитрий Николаевич. – Но прежде, чтобы факт моей ошибки стал непреложным, ответьте мне, пожалуйста, Филипп Иванович, на несколько вопросов.

Дягелев от возмущения на пару секунд онемел и перестал кричать, но продолжал жечь Руднева гневным взглядом.

— Извольте, – процедил он наконец, а после с величавостью князя уселся на стул, закинул ногу на ногу и изобразил на лице глубочайшее призрение.

— Филипп Иванович, вы отправляли Рыбинского сегодня в контору к Анатолию Витальевичу по какому-нибудь делу? – терпеливо спросил Руднев, игнорируя Дягелевский эпатаж.

— Доктора Рыбинского! – резко поправил патологоанатом.

— Я слышал, Евдоким Лаврентьевич диплом врача так и не получил, – парировал Дмитрий Николаевич.

— Вы, милостивый государь, слышали звон, да не знаете, где он, – повысил голос Дягелев и надменно объяснил. – Евдоким Лаврентьевич действительно прервал свое обучение в Императорской военно-медицинской академии, но после защитил диплом по курсу государственного врачебноведения уже у нас в Москве, в нашей с вами, господин Руднев, альма-матер^[14].

— Благодарю, что прояснили этот вопрос, – в тон доктору произнес Руднев и настойчиво повторил. – Вы отправляли доктора Рыбинского сегодня в контору к Анатолию Витальевичу?

— Да, – продолжая изображать оскорбленное величие, ответил Дягелев. – Отправлял. Я, видите ли, имел желание как можно скорее сообщить господину чиновнику особых поручений свое заключение по вчерашнему подброшенному трупу. Вот и велел Евдокиму Лаврентьевичу черновой вариант рапорта передать до составления официального.

Терентьев, которого дипломатичная, но от того не менее напряженная перепалка Дягелева с Рудневым выводила из себя, поспешил вмешаться.

— Простите, господа, что прерываю вашу изысканную беседу, – ядовито сказал он. – Но поскольку рапорта я совсем никакого не получил, могли бы вы, Филипп Иванович, снизойти и изложить мне его устно. А вы, Дмитрий Николаевич, извольте не перебивать.

— Вы не получили моего заключения? – изумился доктор.

— Разве я неясно выразился? – огрызнулся надворный советник.

В лице Филиппа Ивановича мелькнула тревога, но, заметив красноречивый взгляд, которым обменялись Руднев с Белецким, он снова ушел в глухую оборону.