Онлайн книга «Личный паноптикум»
|
— Ах, конечно! Вы посылали цветы! Они как нельзя лучше подчеркивали ваше равнодушие! — Сударыня, мое чувство к вам уж никак нельзя назвать «равнодушием»! — Тогда отчего же вы не давали о себе знать все это время?! — Я не имел возможности! — Надо же! Не имели возможности? Что же вам препятствовало? Вернее, кто? Отвечайте, Руднев, кто она?! Поняв, что Флора ревнует, Дмитрий Николаевич улыбнулся. — Вы еще и смеетесь! – вконец распалилась пифия. – Я требую ответа, сударь! Она знатна? Хороша собой? Блондинка? Признавайтесь, какая она? — Свинцовая. Пифия замерла, а после, когда до нее дошел смысл сказанного, порывисто вскочила. — Боже мой! – дрогнувшим голосом проговорила она. – Вы были ранены? — Имел неосторожность. — Но почему вы не сообщили мне? — Я не посмел тревожить вас подобными пустяками. — Я бы пришла!.. Я бы заботилась о вас! — Вот уж нет! Этого бы я вам не позволил! Не желаю, чтобы вы видели меня больным! Руднев взял взволнованную пифию за руку, усадил обратно на диван и сам сел рядом. — Мне нужно сказать вам важную вещь, сударыня, – заговорил он, серьезно и проникновенно глядя Флоре в глаза. – Это касается вашей сестры и вашей подруги. Человек, который их убил, мертв. Земного суда он избежал, но теперь предстал перед куда более суровым судьей. — Мертв?.. Вы его убили? — Он сам себя убил… Но это не все, что я хотел вам рассказать. Вы должны знать, что этого человека подтолкнул к злодейству мой поступок, совершенный много лет назад. Так что в какой-то мере я несу ответственность за гибель ваших близких… Флора приложила палец к губам Руднева. — Нет! – вымолвила она, печально качнув головой. – Нет, Дмитрий Николаевич! Замолчите… Не берите на себя чужие грехи… Вам и своих хватает!.. И отпустите, наконец, свои тяжелые воспоминания. Прошлое нужно оставлять в прошлом, а жить нынешним и уповать на будущее… Хотите узнать свое будущее? — Не хочу! — Неужели у вас нет вопроса, который бы вы хотели задать оракулу? Руднев улыбнулся. — Есть, но, боюсь, ответа мне не получить. Флора помолчала, потом решительно встала и потянула Дмитрия Николаевича за собой. — Я знаю ваш вопрос. Идемте. Пифия провела Руднева в будуар и указала на лежащую на туалетном столике Библию в потемневшем кожаном переплете и заложенную костяной закладкой. — Вот, – сказала она. – Вот он, ответ. Дмитрий Николаевич взял книгу в руки. — Это и есть ваш оракул? – удивленно спросил он, перелистывая пожелтевшие страницы. — Да, – ответила Пифия. – Задайте вопрос, Дмитрий Николаевич. — Как это работает? Пифия вздохнула. — Это единственный вопрос, который вас интересует, сударь?.. Что ж… Приложите руку к странице, ту, что без перчатки. Руднев повиновался, и через четверть минуты на странице под его ладонью проступили блеклые греческие письмена. — Это симпатические чернила! – изумленно произнес он. – Они проявляются от тепла. — Абсолютно верно, Дмитрий Николаевич. Видимо, один из монахов обители Осиос-Лукас, при которой состоял наш приют, писал стихи. Это были светские стихи, греховные для принявшего постриг. И он вписывал их симпатическими чернилами в Святое Писание. Калисто случайно обнаружила это, когда мы с ней из любопытства пробрались в ризницу. Дмитрий Николаевич пролистнул страницы и обнаружил несколько заломленных с одного угла листов. — Для получения пророчества вы открываете книгу случайным образом, не так ли? – спросил он и приложил руку к странице с заломом. На старой бумаге проступило: «…Волей богов… Вмешается опаленная рука… Десять остальных… Ты есть всему причина… Явится в минуту горя…» Начертание букв этих надписей хоть и походило на другие тайные письмена, было заметно менее архаичным. — Книга открывается мне на той странице, на которой угодно оракулу. Руднев поднял на Флору удивленный взгляд. — Сударыня, но вы же сами все понимаете про симпатические чернила! Здесь нет никакой магии! Надписи становятся видны под любой рукой! — Надписи да, – улыбнулась последняя из рода дельфийских пифий, – но только мне открываются прорицания. Оракул – не сама книга, Дмитрий Николаевич. Оракул – тайная вселенская мудрость, вещающая через нее. Задайте вопрос, сударь! Ну же! — Помилуйте, сударыня! Я не знаю, о чем спрашивать тайную вселенскую мудрость! — Не смейтесь! Спросите! Неужели у вас нет вопроса, на который бы вам хотелось получить ответ высшего разума? Дмитрий Николаевич задумался и с улыбкой спросил: — В чем смысл жизни? Пифия пролистнула книгу, позволив ей открыться произвольно, и возложила на страницу свою тонкую изящную руку. Постепенно под ее рукой проступили буквы, и Дмитрий Николаевич прочел: «…Тогда в свой срок постигнет жизни суть, Познав любовь И матери, и женщины, и друга…» 23.07.2021 |