Книга Личный паноптикум, страница 88 – Евгения Якушина

— Э!.. Э! Ваше благородие! – заволновался городовой. – Куда ж это вы? А протокол как же?! По правилам протокол должно составить! А барышне жалобу подать на нападавших.

— Мы очень спешим, – спокойно ответил Руднев. – Займитесь пока этими, а показания с меня и мадмуазель получите позже. Здесь мое имя и адрес.

Дмитрий Николаевич протянул растерянному полицейскому свою карточку и направился прочь, увлекая за собой Калисто.

— Куда мы идем? – с тревогой спросила Калисто, когда они вышли на Большую Молчановку и повернули направо.

— Прогуляемся еще разок к Симеону Столпнику. Там место тихое, и нашему разговору никто не помешает, – ответил Руднев.

Не обращая внимание на любопытные взгляды прохожих, Дмитрий Николаевич крепко держал женщину за руку повыше локтя и хватку свою не ослаблял ни на секунду.

— Я не убегу, – прошипела Калисто, уже вполне пришедшая в себя после своего приключения.

— Конечно, не убежите, – согласился Дмитрий Николаевич. – Я вам не позволю.

Более между ними не было произнесено ни единого слова, покуда они не углубились в церковный парк, где Руднев усадил Калисто на затерянную среди зарослей одинокую скамейку, а сам остался стоять, сурово глядя сверху вниз на упрямо помалкивающую гречанку.

— Итак, сударыня, – произнес он тоном неумолимого прокурора. – Извольте рассказать, что за дела у вас с этим журналистом и какое такое деяние вы совершили, за которое, по его мнению, вас должно выгнать на улицу или посадить в тюрьму?

— Вы слышали весь разговор? – уточнила женщина.

— Весь. От первого до последнего слова. Так что не стоит пытаться убеждать меня в том, что вы исключительно жертва чьих-то коварных происков… Я слушаю вас!

— Я никогда не была ничьей жертвой! – оскорбленно ответила Калисто, гневно сверкнув глазами. – Я расскажу вам все! Тем паче, я поклялась…

— Так начинайте!

— Все это началось очень давно… Совсем давно, когда мы с Флорой и Агатой были детьми и жили в приюте при монастыре Осиос-Лукас близь Дельф.

— Вы познакомились в приюте?

— Да, сударь. Мы познакомились там и стали с Флорой неразлучными подругами. Когда мне исполнилось тринадцать, а им с сестрой – пятнадцать, мы случайно нашли… оракул.

— Вы? Вместе?

— Вернее даже это я его нашла, но вещать он стал Флоре.

— Что именно вы нашли?

Калисто замотала головой.

— Не спрашивайте, сударь! Когда в прошлый раз я нарушила тайну, господь прибрал бедняжку Агату! Я не смею говорить! Я боюсь!

— Вы открыли тайну тому проходимцу, что натравил на вас насильников? – догадался Руднев. – Кстати, как его имя?

— Он называет себя Правдолюбом Безжалостным, – ответила женщина, и от воспоминания о пережитом унижении кровь бросилась ей в лицо. – Да, я ему рассказала и показала.

— За червонец?

— Нет! – Калисто вскочила, казалось, готовая вцепиться Дмитрию Николаевичу в лицо.

— Сядьте, сударыня! – приказал Руднев резко. – Сядьте и продолжите свой рассказ. Если не деньги, то что толкнуло вас на откровенность с господином Безжалостным?

— Обида! – произнесла гречанка едва слышно, опускаясь на скамью. – Обида и гнев!

— И на кого же вы так обижены? На Флору?

— Да!

— Из-за того, что оракул выбрал ее? И она стала пифией, богатой и знаменитой, а вы остались при ней служанкой? Что же ваша обида так долго зрела?