Книга Личный паноптикум, страница 85 – Евгения Якушина

Когда Калисто прошла мимо Скатертного и миновала усадьбу Гагариных, Дмитрий Николаевич вышел из своего укрытия и пошел вслед за ней. Он не был уверен, что не потратит время впустую – служанка могла спешить за заказом к модистке или опаздывать на тайное свидание, – но он имел привычку проверять то, что казалось ему странным и не подразумевало однозначно понятного объяснения.

Калисто свернула в Ржевский переулок. Рудневу пришлось поторопиться, чтобы не потерять ее из вида, и продвигаться дальше рваными перебежками от одного угла дома до другого.

Женщина вышла на Большую Молчановку и, против ожидания Дмитрия Николаевича, не свернула ни направо, ни налево, а юркнула в арку, ведущую через внутренние дворы в сторону Собачьей Площадки. Выбранный служанкой маршрут подтверждал предположение о таинственности ее целей, а также увеличивал риск потерять Калисто в лабиринте темных переходов и тупиков.

Руднев еще больше сократил расстояние между собой и предметом своего наблюдения, беззвучным призраком скользя между затененными углами и укромными нишами. Незамеченный, он следовал за Калисто так близко, что отчетливо слышал стук ее каблучков, шуршание юбок и нервное прерывистое дыхание, которое, очевидно, объяснялось не только торопливостью шага, но и волнением.

Наконец женщина остановилась, и Дмитрий Николаевич замер буквально в пяти шагах от нее, скрытый полураспахнутой дверью дровяного сарая. У него уже не было сомнений в том, что встреча у Калисто намечалась не с портным, да и для романтического свидания место было, мягко говоря, совсем неподходящим.

Это был небольшой грязный и пустынный внутренний двор, с трех сторон зажатый стенами домов, а с четвертой – глухим деревянным забором высотой в сажень. Во двор выходили два черных хода и арка, через которую прошли Калисто и Руднев. По одной из стен на второй этаж шла наружная лестница с покосившимися перилами. Дверь, в которую она упиралась, была слегка приоткрыта. Еще одним строением, занимавшим часть этого убогого пространства, был тот самый дровяной сарай, за которым прятался Руднев.

Калисто оглянулась, а после громко свистнула, так мастерски, что ей бы позавидовал любой малолетний босяк с Хитровского рынка. Через минуту из ближайшей к женщине двери черного хода выступил кряжистый, но подвижный мужчина средних лет, одетый с той дешевой претензией на шик, которая однозначно выдает в людях дурной вкус, помноженный на тщеславие. Лицо у незнакомца было до крайности неприятным, но не столько своими чертами, сколько циничным и насмешливо-желчным выражением.

Руднев узнал в этом человеке таинственного репортера Правдолюба Безжалостного.

— Светлая нимфа Калипсо, богиня богинь^[12]… – глумливо промурлыкал журналист, неторопливо приближаясь к служанке.

— У меня мало времени, – произнесла та на ломаном, но вполне понятном русском языке.

— У меня его еще меньше, красавица, и стоит оно дороже, однако вы заставили себя ждать, – презрительно ответствовал репортер.

— Вы готовы на мои условия? – спросила Калисто с вызовом, но голос ее, предательски дрогнув, выдал беспокойство и страх.

— Нет! – хохотнул Безжалостный. – Разумеется, нет! И вы, милочка, полная дура, если думали, что я соглашусь!

— Но обстоятельства поменялись! – в голосе женщины проскользнули нотки отчаяния. – В доме полиция! Агата убита! Я целую ночь провела за решеткой!