Книга Личный паноптикум, страница 89 – Евгения Якушина

Калисто, не отвечая, нервно сплетала и расплетала руки. На лице ее отражалась жестокая внутренняя борьба.

— Я обещала говорить вам правду, сударь, – сказала она наконец. – Поэтому, заглянув в глубины своего сердца, должна признаться, что в нем, несомненно, есть зависть к Флоре, но причина моего поступка была не в этом.

На этот раз Дмитрий Николаевич не стал перебивать женщину вопросами, а терпеливо ждал продолжения.

— Вы знаете, что истинной пифии должно отречься от всего земного во имя ее служения? Нарушь она этот обет, дар ее угаснет, и древние боги покарают ее. Но с Флорой все было иначе! Она пользовалась своим даром ради получения богатства и положения в обществе. А когда появился этот мерзкий месье Золотцев, ее предсказания и вовсе превратились в пошлый балаган! Но оракул все ей прощал! Он даже прощал ей бесконечную вереницу любовников, не требуя от нее ни благочестия, ни целомудрия!

— И как же господин Безжалостный мог исправить эту несправедливость?

— Исправить он не мог, но мог разоблачить ее! Он заявился к нам, высказав желание написать о Флоре статью. Но как выяснилось позже, настоящая цель у него была другая. Так же, как и вы, он не верил в силу оракула, считал все это мистификацией и хотел вывести Флору на чистую воду. Безжалостный предложил мне деньги, если я помогу ему в этом. Я согласилась, рассказала о грехах Флоры и показала оракул. Журналист был в восторге и сказал, что ему не достает только какого-нибудь скандального свидетельства против Флоры. И тогда я вспомнила и поведала ему про ее привычку устраивать так называемые ужины со своими избранниками и придаваться с ними плотским утехам… Тогда Безжалостный дал мне снотворное и велел подмешать в вино. А когда бы Флора и ее любовник уснули, я должна была провести его к ним. Он бы заснял их в компрометирующем виде и приложил фотографии к статье.

— Интересный план, – признал Руднев. – А что, если бы Флора со своим гостем уснули бы раньше, чем дело дошло до компрометирующих событий?

— Он сказал, что этюд можно и доработать…

— Вот даже как… – на несколько секунд взгляд Дмитрия Николаевича сделался рассеянным и отрешенным, но потом он снова сосредоточился на рассказчице. – Я так понимаю, ваш заговор пошел не по плану?

— Да! Я добавила снотворное в вино, как научил меня журналист. Флора уснула, а вы, видимо, не стали пить. Потом и вовсе все пошло не так! Золотцев велел мне вырядиться Флорой и провести вас сюда. Я не могла отказаться, не вызвав подозрений. А после он испугался, что госпожа не просыпается, и вызвал доктора. Я успела подменить бутылку. Тут снова вернулись вы, стали задавать вопросы, узнали меня и сдали в полицию.

— Я так понимаю, ночь в каталажке и допрос не научили вас уму-разуму, – покачал головой Руднев. – Вы не только решили продолжить свою авантюру, но и захотели пошантажировать своего заказчика.

Калисто промолчала, а после спросила:

— Вы выдадите меня полиции?

Руднев смотрел на нее испытующе.

— Вы понимаете, что совершили преступление, сударыня? – ответил он вопросом на вопрос.

— Да, – потупившись, сказала женщина.

— И как мне кажется, не очень-то об этом сожалеете?

Калисто совсем сжалась.

— Вы выдадите меня Флоре? – тихо спросила она, оставив без ответа вопрос о сожалениях.