Книга Личный паноптикум, страница 147 – Евгения Якушина

Снизу бежали полицейские во главе с Савушкиным.

Руднев жестом остановил их.

— Нельзя туда, – глухо сказал он, садясь на ступени. – Позже… Позову…

Проводить Филиппа Ивановича в последний путь людей пришло много, так что даже не всем из них хватило места в Преображенской церкви, где проходило отпевание. Пришли и его друзья по университету, и сослуживцы военной поры, и коллеги по Лефортовскому госпиталю. Пришли слушатели фельдшерских курсов и пациенты, чьи жизни спасал он сперва под турецкими пулями, и позже в больничной операционной.

Сыскное управление шло за гробом Дягелева полным своим составом, начиная от Аркадия Францевича Кошко и заканчивая самым младшим писарем. И суровая скорбь московских сыщиков по несносному ворчливому доктору была скорбью по товарищу, погибшему в неравном бою.

Филиппа Ивановича хоронили на Семеновском кладбище рядом с теми, кого его опытная рука спасти на ратном поле не смогла. Многие только во время похорон и узнали, что был Дягелев отставным офицером, что имел Георгиевский крест, медаль «За храбрость» и медаль русско-турецкой войны за Шипкинский перевал.

Печальный это был день. Даже небо с самого утра заволокло траурной дымкой, так что жгучий зной сменился тяжелой выматывающей духотой, от которой по лицам тек пот, мешавшийся со слезами.

За те два дня, что прошли с момента гибели Дягелева, московская полиция перетрясла всю Первопрестольную, ища хоть какой-нибудь след. Агенты обошли все бандитские кабаки и притоны, опросили всех осведомителей. За любые сведения, могущие помочь делу, была обещана награда. Криминальная публика, зная, что речь идет об убийстве одного из сыскных кем-то не из блатного сообщества, проявляла с легавыми благоразумную и дальновидную солидарность и оказывала сыщикам всестороннее содействие, но и это не помогло.

Выставленное по команде Руднева оцепление квартала было запоздалым. Обследование квартиры, соседствующей с квартирой Правдолюба, тоже оказалось безрезультатным. Она была нежилой и пустующей. Между квартирами был проход, прикрытый со стороны жилища журналиста шкафом с отодвигающейся задней стенкой. В пустой квартире из окна на крышу дровяного сарая была перекинута лестница. Судя по следам на подоконнике, ей неоднократно пользовались для отступления. Позже выяснилось, что журналист снимал обе квартиры, и стало очевидно, что Правдолюб сам оборудовал этот ход, чтобы иметь возможность сбежать в случае опасности, очевидно, нередко возникающей при его гнусном ремесле.

Когда на крышку опущенного в могилу гроба полетели горсти земли, от траурной процессии отделился ссутулившийся крепкий приземистый человек и пошел в боковую аллею, где в стороне от места погребения одиноко стояли две темные поникшие фигуры.

— Схоронили Филиппа Ивановича, – тихо и с какой-то надрывной нежностью сказал Терентьев, подходя к скорбно застылым Рудневу и Белецкому. – Наталья Петровна, – Анатолий Витальевич не смог выговорить слово «вдова», – просила передать вам, господа, благодарность за ваши соболезнования и поддержку, и за то, что вы на похороны пришли. А еще сказала, что ее порадует, если вы как-нибудь потом зайдете ее навестить.

Руднев молча кивнул, не находя слов.

Терентьев тоже помолчал, а потом спросил, глядя куда-то поверх крестов: