Книга Пантеон оборотней, страница 139 – Евгения Якушина

— Мне нужно украсть у него ещё какие-нибудь документы? – с деловито-серьёзным видом спросила француженка.

— Нет, наоборот…

— Подсунуть chose de pire sur?(здесь фр. компромат)

— Нет, мы не хотим его оболгать, а хотим спровоцировать.

Дмитрий Николаевич вынул из ящика стола интендантский портфель.

— Как ты думаешь, Шарлотта, Фёдор Борисович очень удивится, если ты предложишь ему выкупить похищенные бумаги?

— Он совсем не удивится, только очень разозлится и станет ругаться как… пьяный сапожок.

— Как пьяный сапожник, мадам, – подал голос Белецкий.

— Какая разница!.. В общем, купит как миленький! Только мне это зачем? Эти бумаги не столько стоят, чтобы ради них возиться. Проще подбросить ему этот хлам.

— А если ты намекнёшь ему, что не он один бросает секретные документы где попало, так что их потом неожиданно находит французская поданная? И что, если он заплатит вдвое, к его бумагам может быть приложена бумажка из другого портфеля?

Шарлотта широко распахнула глаза и всплеснула руками, так что бархат соскользнул с её плеч.

— Вчера, Дмитрий, ты пугал меня своим суровым русским законом, а сегодня предлагаешь торговать секретными документами? – воскликнула она. – Надеюсь у тебя хорошие связи в полиции и в охранке, и мне не придется… – француженка наморщила лобик, припоминая, и выпалила скороговоркой… – Мне не придётся в цинтовке на шконке (жарг. койка) париться?

Белецкий издал невнятный каркающий звук, а у Дмитрия Николаевича отвисла челюсть.

— Кто тебя научил такому русскому языку, Шарлотта?! – выговорил он, когда к нему вернулся дар речи. – Это тюремный argot! (фр. Арго – язык деклассированных групп общества)

Мадам Атталь звонко рассмеялась и внесла ясность.

— Один из моих телохранителей русский. Беглый с каторги… Но ты мне так и не ответил, Дмитрий. Ты хочешь, чтобы я продала Théodore секретный документ?

— Не настоящий. Это будет подделка, но неотличимая от оригинала.

— И что это будет за поддельный документ? – интонации мадам Атталь сделались такими, с какими она, должно быть, обсуждала заключение нового контракта. – Ты же понимаешь, Дмитрий, я должна знать свой товар, чтобы суметь продать его.

— Это выдержка из реестра земель, кои Его Императорского Величества канцелярия намерена приобрести в собственность.

Руднев протянул мадам Атталь полученную от Граббе бумагу.

Шарлотта внимательно просмотрела документ и задумалась.

— Это будет слишком подозрительно, если я предложу только портфель и эту бумагу, – сказала она наконец. – Уваров, конечно, глупец, но не вокруг дурак.

— Круглый дурак, – поправил Белецкий.

— Да!.. Он не круглый дурак и, кроме того, он трус. Мы его не спровоцируем, а спугнём… Если вы позволите, господа, я знаю, как сделать так, чтобы и у мухи нос не заострился!

Руднев с Белецким недоумённо переглянулись, а потом, одновременно сообразив, выпалили хором:

— Комар носа не подточил!

Француженка утвердительно кивнула и продолжила.

— Я устрою для Théodore настоящую ярмарку! Помимо вашего реестра предложу ему купить ещё несколько интересных бумаг.

— А где ты их возьмёшь, Шарлотта? – осторожно поинтересовался Дмитрий Николаевич.

— Ты забыл про мой сейф, Дмитрий? – мурлыкнула француженка и, потирая руки, возбуждённо добавила. – Как вы вовремя всё это задумали, господа! Сегодня вечером Théodore поедет в клуб проигрывать в карты. Что ж, я предложу ему игру поинтереснее!.. Только для этого придётся поменять все мои сегодняшние планы!.. Господин Белецкий, просите подавать обед как можно скорее. Мне ещё нужно успеть в банк.