Книга Луна в тумане, страница 98 – Генри Лайон Олди

— Значит, ничего, достойного удивления, в Акаяме не происходит? — переспросил инспектор, отдав должное рыбе и рису.

В его вопросе мне послышался подвох. Неужели Куросава в курсе тех досадных недоразумений, что преследуют нашу службу? Возможно, мне следует все ему рассказать?

Нет, лучше молчать.

— Мелкие дела, — повторил я. — Скука, рутина.

И постарался подпустить в свой голос той самой скуки.

— Ах, скука, рутина, — мечтательно вздохнул Куросава, приложившись к чашечке саке. — Это же прекрасно! Кроме того, вы имеете возможность каждый день обедать в этом превосходном заведении. Завидую вам, Рэйден-сан!

— Неужели в столичных харчевнях кормят хуже? — удивился я.

— Тут есть тонкость. В Акаяме я могу позволить себе то, что сочли бы предосудительным в Эдо. Там я вынужден посещать заведения изысканные и престижные. Приличествующие моему рангу, чтоб они сгорели!

Дорого, понял я. Даже для инспектора надзора.

И ошибся.

— Там подают истинные шедевры кулинарного искусства. Но порции, Рэйден-сан! Порции! Чтобы наесться человеку моей комплекции, надо заказать полтора десятка этих шедевров! А это, увы…

— Дорого? — во второй раз предположил я, теперь уже вслух.

— Неприлично. С третьего раза станешь объектом насмешек.

Я попытался представить себе того, кто посмел бы насмехаться над инспектором Куросавой. Ну, сёгун. Ну, первый министр Танидзаки. Ну, глава правительственного надзора, чьей фамилии я не знал. Вряд ли Куросава каждый день обедает с сёгуном и первым министром. Но, с другой стороны, что я знаю о столичных нравах?

Запоздало я обратил внимание, что черное шелковое кимоно, прошитое тонкими золотыми нитями, обвисло на инспекторе складками. Неужто Куросава и впрямь так похудел на престижных харчах? Или дело в чем-то ином?

— А здесь — рай! В поездках, Рэйден-сан, я не обязан соблюдать приличия столицы. Тут кормят вкусно, сытно, а главное, порции соответствуют моему приятному телосложению! К тому же всё намного дешевле.

Все-таки насчет денег я оказался прав.

Расспросить Куросаву о целях его визита в Акаяму? Нет, неуместно. Сам сообщит, если сочтет нужным. Других тем для поддержания разговора мне на ум не пришло, так что я принялся за еду.

Удостоверившись, что я закончил трапезу, инспектор нарушил затянувшееся молчание:

— Что ж, идемте к вам в управу. У меня дело к господину Сэки. И к вам, кстати, тоже.

Вот и закончилась спокойная жизнь, уверился я.

Здесь рай, сказал инспектор. Похоже, время спускаться в ад.

— Нас вызывают в столицу! Господина Сэки и меня.

Это было первым, что я заявил, едва Широно закрыл за мной ворота.

Собственно, отвечал я не Широно, а моей драгоценной супруге Ран, интересующейся, по какому-такому поводу я завился домой в начале часа Обезьяны, когда еще должен быть на службе?! Вслух Ран ничего не спросила, но вздернутой брови было более чем достаточно. Одно из многочисленных умений моей жены: на людях обходиться минимумом слов, а то и вообще без них, ухитряясь при этом выразить всё, что она считала нужным. Точно выверенный поворот головы, поджатые губы, прищур, складка меж бровей, едва заметное шевеление пальцами…

В кругу семьи в подобной пантомиме не было надобности. Но Ран упражнялась в «молчаливом искусстве» при всяком удобном случае, доводя его до совершенства, — как и всё, за что она бралась.