Книга Луна в тумане, страница 4 – Генри Лайон Олди

Неожиданно сильные пальцы вцепились в Кимуру. Сын и наследник главы торгового дома Исиба, не знавший в своей жизни ни насилия, ни принуждения, почувствовал, как его без лишних церемоний встряхнули, ударили спиной о стену, — и жизненные силы начали покидать несчастного, вытекая из тела прочь.

В тупике и без того стояла омерзительная вонь, но сейчас к ней добавился новый оттенок. Ноздри Кимуры раздулись, учуяв слабый, сладковатый запах мертвечины. Голова закружилась, колени подогнулись. Кимура зашелся кашлем, проваливаясь в беспамятство. Все, понял он. Прощай, гейша Момоко!

— Стой! — крикнул кто-то. — Прекрати немедленно!

И прыгун отпустил свою жертву.

Отошел на шаг, продолжая держать руки вытянутыми вперед; замер.

Если бы не стена, Кимура бы упал. А так он просто сполз по стене на землю, оставшись в сидячем положении, и смотрел, ошалело моргая, как к нему приближается спутник ужасного мертвеца-попрыгунчика. Спаситель? Если и так, спаситель был одет как обычный горожанин среднего достатка, но его лицо…

Оно было плотно замотано тряпками, оставив лишь узкие щелки для глаз.

Безликий, сказал себе Кимура. Только презренные каонай, жертвы корыстного использования фуккацу, прятали от окружающих лицо, верней, тот губчатый кошмар, какой был у них вместо лица.

— Жить хочешь? — спросил безликий.

Кимура кивнул.

— Я вижу, ты умный парень, — безликий негромко засмеялся. — Тогда, вернувшись домой, ты скажешь отцу вот что…

И он объяснил, что надо сказать.

— Не могу, — просипел Кимура. — Отец не согласится.

— Жить хочешь? — переспросил безликий. — Если хочешь, сделай так, чтобы отец согласился. Иначе мы снова придем за тобой. И тебе уже ничто не поможет, понял?

Кимура кивнул.

— Жить хочешь? — в третий раз повторил безликий. — Если хочешь, никому не рассказывай о нашей встрече. Разве что отцу, но предупреди его, чтобы делал, что велено, и держал язык за зубами. Иначе жди нас в гости, понял?

Кимура кивнул еще раз.

— В весеннем поле растет пять цветов, — неожиданно запел человек с замотанным лицом. — Ваку-ваку, ё-си-да! Колокольчик, одуванчик… И еще один! Да, и еще один!

Он повторял это на разные лады, смеясь.

И вдруг перестал петь.

— Пойдем, — велел безликий попрыгунчику.

Мертвец закричал. Кимура слушал, что он кричит, следуя за своим господином, слушал, как он это кричит, и боялся, что сию минуту, не вставая с земли, лишится рассудка. Это было бы плохо, очень плохо. Безумец не сумеет добиться от отца верного решения и правильных поступков. А если так, жить безумцу останется недолго.

До очередного шлёп-шлёп-шлёп.

— Вот мерзавцы! — с чувством сказал секретарь Окада.

— Кто? — затаив дыхание, спросил я.

— Кто же?! — выдохнули все.

Волей случая в данный момент я оказался в канцелярии, рядом с секретарем. Волей того же случая здесь оказались архивариус Фудо, старший писец Шиничи, дознаватель Курода — и еще куча служилого народа, отчего канцелярия стала похожа на бочку, набитую квашеными карпами вперемешку с рисом, предназначавшимися для дешевого рыбацкого суши^[1].

Да, таким карпам не выйти в драконы.

Случай назывался годовым жалованием. Его нам выплачивали частями, три раза в год. Интерес собравшихся заключался не в самом жаловании, — я, скажем, получаю пятьдесят^[2] коку риса в год, и это не изменишь, хоть ночуй в канцелярии! — а в ценах на рис, которые плясали, как танцоры в «день поминовения».