Книга Луна в тумане, страница 105 – Генри Лайон Олди

— Почему?

— Если вы помните, я — корабль. Может ли корабль атаковать с суши?

Сэки Осаму окинул меня презрительным взглядом. И это дознаватель, говорил его взгляд. Это сельский дурачок! Ну да, он же не был свидетелем ночного разговора и не знал, что я корабль.

На выходе из порта нас ждали. Трое самураев держали в поводу пять лошадей. После краткого, но очень уважительного приветствия нам предложили занять места в седлах. Мне — о милость богов! — досталась смирная кобылка, благосклонная к неумелому наезднику. Инспектор Куросава остался вовсе без лошади, и правильно, — я заранее сочувствовал животному, которое бы приняло на спину вес инспектора. Но идти пешком Куросаве тоже не пришлось — поодаль на земле лежал паланкин, а рядом стояли четыре голых по пояс носильщика.

С виду каждый носильщик мог поднять гору. Но и они закряхтели, когда мы двинулись в путь.

— Куда мы едем? — как бы невзначай спросил господин Сэки, притворяясь, что ему неуютно в седле. — Это далеко?

В замок, возликовал я. И был жестоко обманут.

— В храм Дзодзё-дзи, — уведомил один из самураев. — Скоро прибудем.

Всю дальнейшую дорогу мы молчали.

Ворота, у которых мы спешились, были ярко-красного цвета, а высотой, пожалуй, составляли треть главной башни замка, о какой мне рассказал инспектор. Над тремя входами располагалась просторная крытая галерея с перилами, также окрашенными в цвет крови, а над галереей — огромная кровля, фактически целый дом, крытый кипарисовой дранкой и половинками стволов бамбука.

Скаты крыши изящно выгибались — когда я был ребенком, настоятель нашего маленького храма Вакаикуса говорил мне, что это делается для удобства драконов. Ну, если дракон упал на крышу, так он не останется там лежать, а скатится вниз — и вновь взмоет в небо благодаря изгибу-помощнику. Много позже Иссэн признался, что это делается от дождей — так осадки меньше соприкасаются со стенами здания.

Кстати, о настоятеле.

— Святой Иссэн тоже вошел через эти ворота? — спросил я. — Уверен, он уже здесь.

Я понятия не имел, где сейчас находится старый монах. Но всем видом показывал, что мне известно все на свете, и даже больше.

Взгляд, каким теперь одарил меня Сэки Осаму, мог убить лошадь. К счастью, я уже стоял на земле.

— Это ворота Сангэдацумон, — вяло откликнулся самурай, объявивший название храма. — Святой Иссэн вошел через главные ворота Даймон.

Значит, старик здесь, отметил я. Здесь, и не где-нибудь еще.

— Нас проведут к нему?

— Святой Иссэн молится в павильоне Анкокудэн. Его нельзя беспокоить.

— Он об этом попросил?

— Таков приказ сёгуна. Вас проводят в отдельный молельный домик для гостей. Там вы будете ждать, пока вас не навестят. Если вы захотите есть или пить, кликните служку.

На мои вопросы отвечали. Не молчали в ответ, не велели закрыть рот, не шутили насчет любопытства, способного погубить кошку. Это кое-что говорило о нашем статусе в Эдо.

Но перегибать палку не стоило.

Сангэдацумон, думал я, входя на территорию храма. «Врата трех освобождений». Нас здесь тоже трое: монах Содзю Иссэн, старший дознаватель Сэки Осаму и ваш покорный слуга. Три освобождения — это что-то значит?

Хотелось бы верить.

— Возможно, — вдруг спросил самурай, — вы хотите сначала зайти в павильон Дайдэн и совершить возглашение имени будды Амиды? Нам по пути.