Книга Добыча лорда Эндрю Грегори, страница 63 – Полина Ром

В отличие от российских деревень, где большая часть домов строилась из дерева, здесь в основном всюду был камень. Хотя при этом выглядели домишки не слишком презентабельно, но, к моему удивлению, на улицах было достаточно чисто. Никаких вылитых в окно горшков с нечистотами я не наблюдала. Воздух в городе был тяжеловат от огромного количества топящихся печей и сильно пах дымом и гарью, но даже там, где снег уже сошёл полностью, никаких помоек у дверей я не наблюдала.

Когда мы добрались примерно до середины города, я поняла причину такой необычной чистоты. Речушка шириной около восьми-десяти метров делилась добротным каменным мостом на две части. По словам Линды, воду для питья брали до моста, а вот всё, извините, дерьмо выливали в ту же реку после моста. Подивившись столь странному способу поддерживать чистоту, я уточнила:

— А сколько всего народу в городе, Линда?

— Откуда бы знать такое, миледи Сандра? — служанка выглядела искренне удивлённой.

Протяжённость города, по очень грубой оценке, была километра три-четыре. Во всяком случае, мост, как утверждала Линда, находился практически в центре города. И вот когда мы проехали этот самый мост, я поняла, как город поддерживают в чистоте: в верхней части Фокстауна были прокопаны сточные канавы, в которые сливались нечистоты. Эти канавы доходили почти до моста, а потом уходили под землю и, что совершенно очевидно, сливали грязь в реку где-то ниже моста.

Вот теперь я поняла, почему город находится в некотором отдалении от замка. Похоже, кто-то из баронов был достаточно умён для того, чтобы не позволять городу превратить тот ручей, который поил замок, в сточную канаву.

* * *

Рынок оказался не так и мал, и, оставив коляску с кучером на окраине, мы отправились вдоль длинного ряда крестьянских телег и тачек, рассматривая всё, что попадается на пути. Особой системы в расположении рынка не было. Торговали все и всем подряд.

Рядом с круглолицей красоткой, у которой в тачке стояли прикрытые тряпкой кувшины с молоком, расположился дед с живыми курами. Рядом с каким-то пощипанным мужичком, продающим потёртую конскую сбрую, сидела сухонькая старушка, на соломе у ног которой лежали почти обычные вязаные носки. Скорее, не носки, а гольфы, потому что казались они странно длинными. Бабулька подслеповато щурилась, но тонкие деревянные спицы в её руках мелькали с такой сноровкой, что я невольно почувствовала уважение: сама я за всю жизнь связала в девяностые кучу рукавиц и знала, сколько нужно работать, чтобы приобрести такую вот скорость.

Самым необычным на этом рынке оказалось то, что денег в ходу было очень мало, а люди в основном занимались той самой меновой торговлей, о которой я читала только в учебниках. Надо сказать, я слабо представляла, как это работает, но, очевидно, покупатели долго ходили по рядам, выискивая то, что им необходимо, и предлагая взамен то, что есть у них.

Более-менее порядок, почему-то, царил в ряду, где продавали мясо и щипаную птицу. Нет, конечно, здесь не было чистых прилавков, и мясо валялось на досках такого вида, что есть бы его я не рискнула, но почему-то именно мясные ряды были скомпонованы в одном месте.

— Летом, миледи Сандра, так-то уж возле них воняет, что бургомистр специальным указом им запретил по рынку расползаться. Потому как забьют бычка или барана, а кровь-то на землю и льётся. Да и кишки воняют. А на солнышке-то как протухнет, так все мухи сюда и слетятся.