Книга Добыча лорда Эндрю Грегори, страница 191 – Полина Ром

* * *

Укладываясь спать, Эндрю некоторое время ворочался и с лёгким раздражением произнёс:

— Это, конечно, странно… Но мне не хватает рыжего разбойника. Он так уютно урчит всегда, что я сразу засыпаю. А сейчас… — он раздражённо откинул одеяло. — Понять не могу: то мне жарко, то холодно…

Я его прекрасно понимала: сама чувствовала себя неуютно. Хотя ужин в обществе лорда и его гостей, кажется, прошёл нормально. Во всяком случае, я не выделялась ни одеждой, ни украшениями на фоне местных дам. Но почему-то я ожидала, что лорд хотя бы объяснит нам, зачем мы понадобились церковнику.

Однако, кроме нескольких слов приветствия от милорда и его жены, за весь вечер мы больше не получили ни одного слова. Гостей было не так уж и много, в основном за столом сидела свита герцога и несколько фрейлин его жены. Дамы все были возрастные и весьма чопорные, и я просто не рискнула расспрашивать их о том, что и как происходит при дворе сейчас. Правда, в конце ужина Эндрю недолго поговорил с каким-то гвардейским капитаном, но какой-либо полезной информации тоже получить не смог.

В общем-то, нас обоих напрягала эта недосказанность, и, когда Эндрю протянул руку и начал перебирать мои уже подсохшие волосы, я не стала фыркать и отворачиваться, а, напротив, подвинулась к мужу и уткнулась ему в грудь. Запах Эндрю — это запах дома, семьи и защиты…

Пресвитер Вольто встретил нас у входа в ту часть Гранд-хауса, где проживал папский нунций. Прежде чем собраться нанести такой важный визит, я максимально строго подошла к выбору одежды. С одной стороны, я — баронесса и хозяйка замка, с другой — меня недавно обвиняли в колдовстве. Какой-то подсознательный страх того, что эта история ещё не полностью закончена, заставил меня выбрать скромный тёмно-серый бархат и простые белые кружева в качестве отделки. Никакой парчи или золотой вышивки, никаких дорогих мехов. Волосы собраны в узел и уложены в шёлковую сетку тёмного цвета. Не просто скромно, а строго.

Однако появляться совсем без украшений было бы неприлично, и потому тонкая нитка чуть кривоватого мелкого жемчуга обхватила мою шею. Выглядит он простенько и не роскошно, но его персиковый цвет отлично подчёркивает молодость кожи. В ушах — такие же мелкие жемчужинки в очень несложной золотой оправе, а на руке единственным украшением был небольшой перстенёк с печаткой, который муж надел мне во время венчания.

Всё это было достаточно неброско и только подчёркивало моё смирение, но вот в руках у меня были красивые крупные чётки, изготовленные из какого-то искристого чёрно-серого камня, снабжённые крупным золотым крестом искусной работы, выложенным крошечными красными кабошонами. Это была самая роскошная и заметная часть моего одеяния, и относилась она именно к церковной атрибутике.

Такие чётки называли розарием, и предназначались они для чтения определенного цикла молитв. Такие чётки я видела во время суда у женщин-дворянок и только по завершении этого кошмара узнала у Агаты, что это и зачем нужно.

— Миледи Сандра прочитали вы молитву «Отче наш» — одну бусинку передвинули, потом «Радуйся Мария» — и ещё одну бусинку передвинули… — поясняла мне она. — Раньше у меня тоже были такие, а сейчас вроде бы и не по чину уже, — миледи Агата вздохнула и вновь принялась за вышивание.