Книга День возмездия. В лабиринте грехов, страница 97 – Анна Кэтрин Грин

— Давно пора спросить меня об этом, – иронически сказала она и, оглянувшись на мужа, который внимательно слушал их, продолжала: – Подумал ли ты когда-нибудь, откуда я брала деньги, чтобы уплачивать твои парижские долги?

— Нет, – смущенно сознался он, – я думал, что эти деньги были твои, ты ведь богата!

— Даже если и так, но ведь не всегда и богатая женщина имеет в своем распоряжении сто тысяч франков. Однако я дала тебе их, и ты преспокойно их взял. Где, ты думаешь, я их взяла? Твой отчим подтвердит тебе, что не у него.

— Где же тогда? – заикаясь, спросил Артур. – Скажи мне!

В эту минуту между ними встал бледный как смерть Ирвинг.

— Ответь мне, Миллисент, – сказал он резко, – ты дала два года назад в Париже твоему негодному сыну сто тысяч франков?

Она молча кивнула.

— Это большая сумма, – продолжал он, – меня не удивляет, что ты не посмела у меня их просить. Я бы никогда не дал столько для него. Но меня удивляет, что ты нашла того, кто решился выбросить такую уйму денег за окно.

— Я ни у кого их не брала! – Она поникла головой, потом вдруг умоляюще взглянула на мужа и сказала с такой мягкостью, которой от нее нельзя было ожидать: – Вильям, у нас нет детей, и ты не знаешь, что это значит – любить своего ребенка. Знать, что мой сын в нужде и горе, и не помочь ему – было выше моих сил. Пожалей материнское сердце, Вильям!..

— Но деньги, откуда же ты взяла деньги? – горячо допрашивал он.

Вся пылающая, она не поднимала головы. Помолчав немного, она заговорила уже более твердым голосом:

— Вильям, зачем ты прислал сказать мне сегодня вечером, когда я одевалась, чтобы я надела свои бриллианты, а завтра дала бы тебе их на короткое время, чтобы показать ювелиру? Зачем ювелиру мое ожерелье?

Он покраснел.

— Незачем, конечно! Это была моя фантазия, я хотел знать его ценность.

— Разве ты этого не знаешь? – спросила она, пронизывая его взглядом.

— Только приблизительно!

Она молчала, но, видимо, боролась с собой.

— Ну, – сказал он, – ответишь ты мне на вопрос или нет?

— Мне кажется, было бы естественнее спросить, почему я, порядочная женщина, предпочла украсть собственное ожерелье, не желая отдать его в чужие руки на время.

— Нам незачем углубляться в этот вопрос, – уклончиво отвечал Ирвинг, – всякая женщина неохотно расстается со своими драгоценностями даже на несколько дней.

Она горько рассмеялась.

— Но разве женщина решится на преступление, разве допустит она вмешательство полиции, только чтобы не расставаться со своими бриллиантами? Нет, здесь должны быть другие побуждения, страх перед большим горем – потерей привязанности и уважения своего мужа…

Тут голос изменил ей.

— Миллисент, что ты сделала? – беспокойно заговорил Ирвинг. – Что за тайна скрывается за твоими словами?

— О, тайна невелика! Ты настаиваешь на своем желании показать ожерелье ювелиру?

— Да, я хочу знать его цену!

— Не делай этого!

— Почему?

— Потому что он рассмеется тебе в глаза. Камни фальшивые, там нет ни одного бриллианта, все стекло, одно стекло!

Ирвинг посмотрел на нее с недоверием, быстро вынул ожерелье из кармана и поднес его к свету.

Блеск камней, видимо, его успокоил.

— Ты смеешься надо мной, Миллисент! – рассердился он. – Посмотри, как они блестят и искрятся, это настоящие камни. Ты хочешь с помощью этой детской хитрости оставить их у себя, больше ничего!