Книга День возмездия. В лабиринте грехов, страница 84 – Анна Кэтрин Грин

Диринг закончил свой рассказ, и ни один звук не нарушил молчания, пока полковник снова не обратился к своей несчастной жертве.

— Должен я показать вашей дочери приказ о вашем аресте, выданный мне во Фриско? – спросил он угрожающим тоном. – Я был там окружным судьей и имею право арестовать вас немедленно.

Томас Далтон взглянул на бледное лицо Мэри, на ее тоскливо сжатые руки. Ужасный рассказ произвел свое действие. Истерзанный страданиями, почти потеряв рассудок, он одним прыжком очутился возле жужжащей машины.

— Нет, нет, от этого позора я ее избавлю! – воскликнул он.

Обратив свой последний, полный мольбы взгляд к небу, он нажал обеими руками на кнопки своей машины.

— Отец, отец! Он умирает! – вскрикнула Мэри, устремляясь к нему.

Но Диринг, теперь понявший значение машины, словно железными тисками удержал ее, торжествующим взглядом смотря на дрожавшее тело своего врага.

Услышав крик Мэри, Стенхоп также очнулся от оцепенения, в которое поверг его рассказ полковника. Он бросился к Далтону, но прочел на его пепельно-бледном лице только глубокое душевное страдание, а не муки смерти.

— Все напрасно, – простонал старик, – ток слишком слаб!

Стыд и обманутые ожидания не прошли для него даром. Он пошатнулся и упал бы навзничь, если бы сильная рука Стенхопа не поддержала его.

Полковник выпустил руку Мэри и с насмешливой улыбкой подошел ближе.

— Я так и знал, что это пустая игрушка! – презрительно воскликнул он и положил обе руки на металлические кнопки.

В эту минуту блеснула молния, грянул ужасный удар грома. Действие машины усилилось, и полный силы человек в одно мгновение безжизненным трупом упал на пол мастерской.

День возмездия настал и для него!

Прошло несколько минут, пока остальные, оглушенные также этим ударом, пришли в себя и поняли наконец значение происшедшего.

Первым овладел собой Стенхоп. Быстро нагнулся он над мертвецом, вынул у него из кармана старую пожелтевшую от времени бумагу и пробежал глазами написанное в ней. Тотчас вслед за этим с криком изумления он обратился к старику, старавшемуся привести в чувство Мэри, и спросил его с тревогой:

— Как ваше имя, Далтон или Уэлвертон? Этот приказ об аресте касается Стивена Уэлвертона, а он всегда называл вас Далтоном.

Старик посмотрел на Стенхопа смущенным взглядом.

— Если вы Уэлвертон и ваша дочь Натали, – продолжал Стенхоп с новой надеждой, – то все может устроиться к лучшему.

— С третьего года жизни ее зовут Мэри, – пробормотал несчастный отец, – но настоящее ее имя Натали, Натали Уэлвертон. Уайт знал это, знал и Диринг, но больше никто на свете, даже она сама…

Прошло несколько недель, пока Мэри и ее так много вынесший страданий отец постепенно оправились от тяжкого потрясения миновавших страшных событий. Стенхоп тотчас же после смерти Диринга перевез их к себе, и Флора окружила обоих самым заботливым уходом.

Всем сердцем радовалась она, видя, как румянец снова появился на бледных щеках Мэри и в потухших глазах старика зажегся свет сознания. О событиях на Маркхем-сквер молодая вдова узнала из уст Стенхопа лишь настолько, чтобы в душе ее могло зародиться горячее участие к несчастным. Щадя ее, молодой человек умолчал об истинной причине смерти своего отца.