Книга День возмездия. В лабиринте грехов, страница 109 – Анна Кэтрин Грин

— Почему ты думаешь, что это непременно кто-нибудь из нас двоих? Скажи мне, что наводит тебя на эту мысль?

— Я знаю не больше, чем все остальные в семье… Ночью твой отец услышал шум в своем кабинете. Он тихо встал, но когда вошел в кабинет, то кто-то крадучись выходил из него в другую дверь и проскользнул к комнатам, где жил ты с братом. Изумленный и испуганный, он зажег лампу и увидел свое бюро взломанным, все в нем разбросанным, а ценные бумаги исчезнувшими. Он тотчас же бросился к вам. Твой брат спал крепким сном, а ты еще не ложился и, видимо, был взволнован. Ты знаешь, украденные бумаги нашлись в твоем столе. Отец обвинил тебя в воровстве, но ты молчал. Только потом ты стал отрицать свою виновность. Твоему отцу никогда не приходило в голову, что не ты совершил воровство. Я же никогда не считал тебя способным на такое дело, да и не похож ты был на преступника! Видно было, что ты покорно и с решимостью несешь свой крест. Но если бы не Эдит, которая непоколебимо в тебя верит, я никогда не подумал бы, что ты пожертвовал собой и допустил, чтобы тебя, как преступника, выгнали из дому!

— Отчего же ты теперь подозреваешь Гарри, а раньше этого не допускал? – спросил я.

— Во-первых, потому, что Эдит не скрывает своего отвращения к Гарри, да и отец, кажется, начинаете разочаровываться в его безупречности и добродетели. Если ты мне скажешь, что он виновен, я поверю тебе.

К нам приближалась стройная женская фигура в блестящем белом одеянии.

— Это Эдит, – сказал мне мой собеседник. – Она ищет желтое домино, под которым скрывается ее возлюбленный. Позвать ли ее или ты подождешь, пока она сама тебя найдет?

— Я подожду! – решительно сказал я и спрятался поглубже в нишу в надежде скрыться от девушки.

— Вот видишь, она теперь беседует со старым евреем, который, видимо, от нее в восторге. Не хочешь ли ты пройтись по зале, мой дорогой, и поглядеть на костюмы?

— Разговор между влюбленными редко интересен для третьего лица, – добавил я шутливо.

Он добродушно рассмеялся и сказал:

— Ты, пожалуй, прав, однако я не слышал еще от тебя, что…

— Через час я все тебе скажу. Как только я увижу отца и открою ему всю правду, я сейчас же тебя позову.

Мы расстались, крепко пожав друг другу руки.

«Ну, – подумал я, открывая окно, – теперь время настоящему Ричарду Бенсону выступить на сцену».

Я для него сделал то, чего бы сам он никогда не сделал: выслушал старого дядю и приподнял немного маску этого Тартюфа – Гарри. Но вести за него любовный разговор и предстать перед непримиримым отцом – этого заместитель сделать не может. Я перегнулся через подоконник и собирался уже прыгнуть, как взвилась ракета и я увидел, что расстояние до земли, по крайней мере, двенадцать футов. Я соображал, как бы мне незаметно скрыться, как вдруг позади меня нежный голосок прошептал:

— Ричард!

Обернувшись, я увидел особу в белом, на которую несколько минут назад указал мне дядя Ричард.

— Ты думал, что я не подойду, Ричард? – заговорила она ласково. – Это правда, мне едва удалось. Все меня кто-нибудь задерживал, а невыносимый Гарри следит за мной такими недоверчивыми глазами… Мне так хотелось с тобой поговорить…

Она вдруг вскрикнула: у ниши показался человек в черном домино, заглянул и исчез.

— Это Гарри! – прошептала Эдит.