Книга Метод исключения, страница 69 – Дональд Уэстлейк

В тот момент Билли уже не было с нами, но Поркьюли оставался рядом. Он, казалось, знал большинство служащих, включая судью. Я бы сказал, что они все его любили и были рады видеть, но не воспринимали всерьез. Кажется, он об этом знал, но ему было все равно: лишь бы продолжать играть в игру.

Полагаю, на самом деле он живет ради воскресений, когда адвокатов трудно найти.

Когда нас отпустили, Поркьюли пожал руку Марджори, а затем мне, сказал, по какому коридору идти, чтобы забрать сына – «Вам нужно будет показать эту бумагу», – и пообещал связаться с нами по поводу даты суда. Затем он ушел, неся новехонький коричневый портфель, который ему на Рождество подарил какой-нибудь гордый внук, а мы направились по коридору к бесстрастному мужчине в коричневой форме, который с презрением посмотрел на нашу бумажку, ушел и некоторое время спустя вернулся, чтобы с тем же презрением вручить нам сына.

Билли молчал всю дорогу, смущенный, пристыженный и напуганный. Мы проехали примерно половину пути в тишине, а потом я сказал:

— Билли, я не удивлюсь, если полиция скоро нагрянет с обыском.

Он сидел на заднем сиденье, Марджори – рядом со мной впереди. Его испуганные глаза уставились на мое отражение в зеркале заднего вида.

— Обыск? Зачем?

— Им хочется закрыть предыдущие ограбления, – сказал я. – Найти доказательства того, что ты уже залезал в магазин раньше.

Теперь он стал выглядеть по-настоящему испуганным. Он потер лоб костяшками пальцев и сказал:

— Пап. Пап, я… послушай…

— Все в порядке. – Я не хотел одобрять и поощрять, но он должен был знать о сложившейся ситуации. – Все в порядке.

— Пап, нет, послушай…

Он все еще ничего не понимал, так что Марджори повернулась на пассажирском сиденье и сказала:

— Билли, обо всем позаботились. Твой отец все уладил.

Тогда он наконец догадался, и взгляд, брошенный на меня, был полон смирения и стыда.

— Прости, мне правда жаль. Это было так глупо, я больше никогда не сделаю ничего подобного, клянусь.

Марджори кивнула:

— Конечно нет. Каждый имеет право на ошибку, Билли, все в порядке. Это больше не повторится.

— Я знаю, что вы не можете позволить себе… – начал он и, замолчав, отвернулся к окну и заплакал.

Что ж, это правда. Я не могу ничего себе позволить. Адвокат будет стоить денег. Вся эта история будет стоить денег, которых у нас нет. И времени. Времени, которого у меня тоже нет. Но я делаю то, что должен.

— Мы справимся с этим, Билли, – сказал я, – и тогда все закончится. И мы все забудем.

Он молча кивнул и продолжил смотреть в боковое окно на проплывающие мимо дома, а чуть позже мы свернули на нашу подъездную дорожку. Перед домом стоял полицейский фургон. Увидев нас, из него вышли пятеро в форме. Пятеро местных в синей форме.

* * *

Они ничего не найдут. Прошлой ночью я тщательно зачистил все, даже больше, чем знает Марджори. Когда мы вернулись от торгового центра, она помогла мне вытащить этажерку из шкафа Билли и отнести в гараж (пустая, та выглядела слишком подозрительно). Я заставил ее банками с краской и накрыл старыми тряпками, так что теперь кажется, будто она там лежит уже много лет. Пока Марджори была в ванной и вновь готовилась ко сну, я достал люгер из нижнего ящика картотечного шкафа и спрятал под задним сиденьем «Вояджера» – точнее, внутри сиденья. Он лежал прямо под Билли, когда мы ехали домой.