Книга Метод исключения, страница 68 – Дональд Уэстлейк

— Я поговорил с судьей, – сказал он. – Есть ли у вас что-нибудь, что можно предоставить в качестве залога?

— Дом, – сказал я.

— Принесите свидетельство о собственности, – велел он, – договор ипотеки, любые бумаги, которые сможете найти. Я понимаю, в воскресенье это сложно…

— Что-нибудь найду, – пообещал я.

— Встретимся в здании суда, – сказал он. – Меня зовут Поркьюли. На мне будет бордовый костюм.

Бордовый костюм? Он говорит невнятно, словно пьян, на нем будет бордовый костюм, и это – адвокат моего сына.

С другой стороны, он уже поговорил с судьей, и из его слов было ясно, что назначат залог, – хорошо.

В моей картотеке есть папка с надписью «ДОМ», и я просто взял ее с собой вместе со свидетельством о рождении Билли и нашими с Марджори паспортами. Я не хотел оказаться без нужной бумажки.

Когда мы наконец прибыли в суд, все произошло очень быстро. Сначала мы встретились с Поркьюли, который оказался гораздо старше, чем звучал по телефону, лет семидесяти как минимум, и по опущенному веку и обвисшей щеке я заподозрил, что он перенес один или несколько инсультов, из-за чего и говорил как пьяный. На нем и правда был ужасный бордовый костюм в тонкую полоску. Тем не менее хоть Поркьюли и выглядел как развалина, но развалина некогда хорошего адвоката. И того, что осталось, было достаточно для текущей задачи: вытащить Билли, вырвать из их лап, вернуть домой к матери и отцу, где ему и место.

Все это было похоже на посещение чужой церкви. Ты смотришь на других прихожан, делаешь то, что делают они, участвуешь в ритуале как можешь, не понимая ни единой детали, но помня, что они относятся к этому серьезно. Они верят в это.

Как ни странно, когда мы наконец увидели Билли в озаренном солнцем зале суда со светлыми кленовыми скамьями и «алтарем», он выглядел лучше, чем вчера вечером. Я знаю, что это возвышение не называют алтарем – то место, где судья и его служки совершают таинства, – но это именно он.

Сначала Билли не было. Поркьюли подвел нас к скамье в передней части зала, чтобы мы подождали, а затем вышел через боковую дверь со всеми нашими документами. Через некоторое время он вернулся, ободряюще кивнул нам и сел за стол адвокатов, рядом с другими столь же непримечательными служащими.

Затем ввели Билли – небритого, помятого, изможденного, но выглядящего менее разбитым и менее растерянным. Я наблюдал за ним, пока его направляли к месту, видел, как он пытался осматривать зал, не поворачивая головы, видел, как он заметил нас. Тогда я ободряюще улыбнулся, и он ответил мне – но быстро и испуганно.

Ритуал в основном велся на английском, но, казалось, не имел особого смысла. Все было в церковном духе. Поркьюли и Билли ненадолго встали перед судьей, словно пара на венчании. Судья, недовольный лысый мужчина, чья голова казалась слишком тяжелой, чтобы он мог держать ее прямо, слушал, говорил, смотрел документы и передавал их секретарю за маленьким столиком справа от себя.

Затем подозвали нас с Марджори. Марджори немного всплакнула, как и Билли, что порадовало судью, который передал сына под нашу опеку и даже совершил ритуал с ударом молотка по деревянной колодке. Религиозно до мозга костей.

Конечно, на этом мы еще не закончили. За боковым столиком мне пришлось подписать кучу форм, и в какой-то момент я даже поднял руку и принес присягу – не уверен зачем.