Книга Метод исключения, страница 111 – Дональд Уэстлейк

— Я же не телефонный маньяк. Я подумал, что если приеду, то смогу объясниться. Но вас не было дома.

— И ты просто вломился.

— Дверь не заперта, мистер Фэллон, – говорю я. – Честно, не заперта.

Он размышляет над этим, медленно кивая, а затем говорит:

— Пошли глянем.

— Хорошо.

Он отступает от дверного проема и взмахивает револьвером. Он больше не смотрит в пол, но и на меня тоже.

— Ты первый, – говорит он.

Я иду через дом; свет горит теперь в каждой комнате, до самой гостиной. Я открываю дверь в черную ночь снаружи, поворачиваюсь к Арфу и спрашиваю:

— Видите?

Он смотрит на створку.

— Чертова хреновина не должна так просто открываться.

Подходит, перекладывает револьвер в левую руку, чтобы хлопнуть дверью, открыть ее, снова хлопнуть, а затем пристально вглядывается в замок на внутренней стороне. Он пытается выдвинуть маленький язычок замка, но тот не шевелится.

— Проклятая хрень закрашена намертво, – жалуется он. – Застряла в открытом положении. Вот же ж сука.

За это время я мог бы достать железную трубку из кармана ветровки и ударить его раз семь, но не делаю этого. Я думаю, что все сложится лучше.

Он снова хлопает дверью, поворачивается ко мне, качает головой.

— Мне нужно это починить, – говорит он. – В любом случае, сам понимаешь, как это выглядело: прихожу домой, а тут ты, дрыхнешь в моем логове.

— Извините, что заснул.

— Ну, ты долго ехал. Как тя зовут, напомни?

— Бёрк, – говорю я. – Бёрк Девор.

— Бёрк, – повторяет он. – Я знаю, ты не будешь против, если я гляну на твои документы.

— Вы все еще считаете, что со мной что-то не так? Ладно. – Я достаю бумажник и протягиваю.

Он берет его левой рукой, жестикулируя револьвером.

— Че б те не присесть вон туда, на диван? – предлагает он.

Я сажусь, а он встает напротив, пошатываясь, кладет револьвер на телевизор и рассматривает карточки в моем бумажнике, таращась, как сова, и с трудом фокусируя взгляд, поскольку слишком много выпил.

Что ж, мне это только на руку. Он не только поймет, что я назвал ему настоящее имя, но и увидит мой старый пропуск сотрудника «Халсион». Я так и не нашел время его выбросить. (Вероятно, я не хотел его выбрасывать.)

Я вижу, как он находит пропуск: лоб сразу разглаживается. Он ухмыляется гораздо более дружелюбно, когда смотрит на меня.

— Ну, мистер Девор, – говорит он, – похоже, я должен извиниться.

— Нисколько, – говорю я. – Это мне следует извиняться, что ввалился сюда, заснул…

— Забыли. – Он подходит, чтобы вернуть бумажник. – Хотите пива?

— Очень хочу, – отвечаю я, и это не ложь.

— Хотите влить в него маленько чего покрепче?

— Только если вы тоже.

— Проходите на кухню, – зовет он, затем смотрит на револьвер на телевизоре так, словно удивлен и не рад его видеть. Поднимая оружие и направляя его от меня в сторону коридора, он оправдывается:

— Только уберу это.

— Отличная мысль! – Я нервно улыбаюсь.

Он смеется и, направляясь прочь, представляется:

— Я, кстати, Ральф. Вы Бёрк?

— Верно.

Я стою в коридоре, пока он убирает револьвер в ящик прикроватной тумбочки. Возвращаясь, он говорит:

— Будь я проклят, если знаю, чем могу помочь, но попробую. Многие из этих владельцев… Проходите.

Мы идем к кухне, и он продолжает:

— Многие из этих владельцев – то самое, что я называю мудаком. Наслышан. Лояльности не больше, чем у хорька.