Книга Метод исключения, страница 108 – Дональд Уэстлейк

Я не трогаю его. Закрываю ящик и просто запоминаю, что он там.

Вернувшись в коридор, заглядываю в окна веранды и вижу фары как раз в тот момент, когда машина поворачивает на подъездную дорожку. Свет движется неровно, медленно, неуверенно.

А. Р. Ф. возвращается домой.

Он пьян. Еще не увидев его самого, я понимаю это по тому, как он ведет машину: с излишней осторожностью вписывает темный универсал «Субару» в поворот подъездной дороги.

Есть с полдюжины простых способов, с помощью которых я могу прикончить его в этом доме – и даже сделать так, чтобы это выглядело как случайная смерть. Что было бы гораздо лучше, чем очередное убийство менеджера бумажной фабрики.

«Субару» резко останавливается перед домом. Я наблюдаю не с кухни: перешел в гостиную, или комнату с телевизором, как бы он ее ни называл. У одного из окон получается затаиться – здесь света за спиной нет. Я опасался, что, стой я в дверном проеме кухни, он мог бы увидеть силуэт.

Все, что он делает, происходит медленно. Через некоторое время после остановки гаснут фары, так что, полагаю, двигатель тоже выключился; я не уверен, что могу слышать его через стекло. Немного спустя он открывает дверь и устало вылезает. В салоне загорается свет, но мое внимание сосредоточено на А. Р. Ф. – я теперь думаю о нем как о собаке по кличке Арф, – он хлопает дверью и проходит перед капотом.

Заходи, заходи. Возвращайся домой, иди спать, отдыхай. Я подожду здесь. Или подальше – в пустой комнате по другую сторону от заброшенного входа, на случай если ты решишь заглянуть сюда и задремать перед телевизором.

Он проходит перед капотом, опираясь на него, затем открывает пассажирскую дверь, и из машины вылезает женщина.

Черт! Я смотрю на нее, и она пьяна почти так же, как и он. Крупная женщина в свитере и брюках. Она, пошатываясь, стоит рядом с машиной, держась за открытую дверь, и я слышу ее довольно громкий голос:

— Где мы, черт возьми?

— Это мой дом, Синди! Черт! Ты же знаешь мой дом!

Она что-то ворчит и идет к веранде. Он хлопает дверью «Субару» и идет следом. Через минуту я слышу, как он возится с ключами.

Не сегодня. Он подцепил ее в баре, как делал и раньше. Так что не сегодня.

Но он не приводит сюда женщин каждую ночь, только не Арф. Порой он спит один.

Пока они шатаются по кухне, я отступаю через гостиную в коридор – к двери, которой воспользовался ранее. Тяну ее, и на этот раз она открывается легче и тише. Не то чтобы они вообще много слышали. Я выскальзываю наружу.

Теперь свет включен и на кухне, и в спальне. Я миную все три припаркованные машины, оставаясь в тени. Ухожу вниз по подъездной дороге. Я нисколько не обескуражен.

Я паркуюсь там же, где и во вторник, и иду по темной сельской дороге к дому Арфа. Сейчас четверг, 26 июня, половина десятого вечера, и я здесь, чтобы убить его. Он может хоть целый гарем привести сегодня ночью, мне все равно. Сегодня ночью он умрет.

Я чувствую, что время поджимает. Дело не только в том, что я занимаюсь этим почти два месяца, хотя это тоже. Необходимость постоянно думать об ужасных вещах и совершать их изматывает меня. Я получаю меньше удовольствия от жизни и виню в этом не сокращение, увольнение, регулирование, как там его ни назови, а этот мрачный ад, через который прохожу. Еда не такая вкусная, как раньше, простые удовольствия, такие как музыка, просмотр телевизора, вождение машины или просто ощущение солнца на лице, – все поблекли и стали безрадостными, а что касается секса, то…