Книга Ваше Величество, повернитесь! Попаданка-уролог для Дракона, страница 93 – Натали Бескрылая

Не моё имя подняло его взгляд. Другое — допуск к телу государя.

— Именно поэтому, канцлер, — продолжил Иртан, не дав Вирлану вставить ни слова, — я перехожу ко второму.

Эльвира не двинулась с места. Только пальцы её правой руки медленно нашли левое запястье.

Я заметила это движение — и поняла всё на секунду раньше зала.

Иртан медленно повернул на пальце перстень с государственной печатью — один оборот, каким заверяют то, что обжалованию не подлежит.

— Брачный договор между короной и Домом тер-Кассан расторгнут.

Тишина ударила по сводам сильнее любого крика.

Где-то в первых рядах из ослабевших пальцев выскользнул деревянный веер и с сухим стуком покатился по каменным плитам. Звук был до того неуместным, что во мне шевельнулась дурацкая больничная привычка: если что-то падает — подними и продезинфицируй.

Забудь, Аня. Здесь упала чужая судьба, её уже не починишь.

— Основание, — чеканил Иртан, и голос его ни разу не дрогнул, — государственная безопасность. В условиях покушения на правителя корона разрывает соглашения, позволяющие третьей стороне использовать диагноз государя ради захвата власти.

С лица Вирлана сошла благожелательность. Внешне он не изменился — всё тот же благообразный старик с усталым взглядом. Но тепло из его глаз исчезло, как исчезает напряжение в лампах реанимации перед полным отключением питания.

— Моё тело, — Иртан понизил тон, заставив зал затаить дыхание, — не будет разменной монетой в ваших консилиумах.

Эльвира превратилась в статую. Ни слезинки, ни шага назад, никакой картинной драмы. Она просто стояла — монолит в винном шёлке. Только большой палец правой руки сильнее вжался в левое запястье — туда, где под дорогой тканью прятался старый, намертво стянутый рубец.

Такие следы не оставляет ни случайность, ни несчастная любовь. Их оставляет договор, скреплённый не пером.

Господи, Аня. Она теряла не жениха — положение, вес, защиту клана. Но обретала свободу. Сладко и горько одновременно.

Дом тер-Кассан за её спиной глухо зашевелился. Зашуршал шёлк, кто-то дёрнулся, кто-то глухо выругался. Запоздалая суета.

Эльвира плавно подняла правую руку — и двор мгновенно застыл. Не императорская стража, не окрик Вирлана — их остановила она сама. Женщина, у которой только что отобрали корону, статус, будущее и, возможно, единственный щит от собственного клана.

Она шагнула к подножию трона и поклонилась. Как всегда: низко и безупречно.

Так кланяются не жениху, который дал отставку. Так кланяются приговору, который внезапно оказался милосерднее палача.

— Воля престола — закон для Дома тер-Кассан, Ваше Величество.

Голос прозвучал ровно. Лишь на слове «закон» связки едва заметно подвели её.

Иртан смотрел на неё в упор, и я видела, чего ему стоило каждое слово. На открытом запястье антрацитовая чешуя заходила ходуном, но не исчезла. Дракон не рвался в Оборот. Всё было страшнее: он оставался в человеческом теле и перемалывал эту боль всухую.

И тут до меня дошло: этот указ был не просто ударом по Вирлану. Это было извинение Иртана. Запоздалое, вынужденное, оформленное сухим юридическим языком — потому что других способов говорить правду в этом террариуме не существовало.

Я больше не видела в ней соперницу — только холодное, горькое узнавание. Какое бывает в больничном коридоре между двумя пациентами с одинаковым неутешительным прогнозом.