Книга Ваше Величество, повернитесь! Попаданка-уролог для Дракона, страница 96 – Натали Бескрылая

— Это нагрузка, которой ты можешь не выдержать, — добавила я честно, потому что о риске пациенту врать нельзя. — С тем, что в тебе ещё есть, Оборот ударит по сосудам. Но я не отойду ни на шаг. Сорвётся сердце — остановлю силой.

— Я знаю, на что иду.

— Понятия не имеешь. Поэтому слушаешь мой голос и не споришь. Хотя бы час.

— Целый час без споров. — Он расстегнул ворот, и в уголке его рта дрогнуло что-то почти легкомысленное. — Ты просишь невозможного, Свидетель.

— Я всегда прошу невозможного. Потом записываю его в назначения — и оно становится режимом.

И он начал Оборот. Сам. По собственной воле, а не из подчинения моему требованию.

В прошлый раз я чертила мелом круг и пряталась за протокол: снаряжение, безопасная зона, Гелвин у двери. Сегодня не было ни мела, ни протокола. Только он, я и три минуты работы, от которых зависело всё.

Перерождение плоти заняло меньше времени, чем страх перед ним.

Я заблокировала в себе всё лишнее. Никакого ужаса перед чудовищем, никакого трепета перед безупречной анатомией ящера высотой с башню. Я видела только патологию: сизый налёт, разъедающий чешую у корня. Слишком долгую задержку дыхания. Рваный, спотыкающийся ритм каждого движения — будто тело само считало, хватит ли сил на следующий шаг.

Эпителий — на стекло. Контрольный мазок — в колбу. Печать гвардии. Дальше думать нельзя.

Манипуляция заняла от силы три минуты. Для работы над формулой — мизерный срок. Для отравленного дракона — черта, за которой его дыхание впервые за ночь сорвалось на хрип.

В человека он возвращался долго и тяжело. Опустился на край постели резко, глухо, будто суставы отказали. Серость сходила неохотно; у горла осталась пепельная кромка, и воздух он втягивал мелкими, осторожными порциями, бережа изорванные лёгкие.

Я получила то, ради чего весь день не могла поднять глаз на собственные руки. И заплатила за это его запасом. Теперь у меня был образец — и пациент, которого я своими руками подвела к краю ближе, чем он был утром.

Я опустилась рядом. Рука сама легла ему на запястье — и осталась там.

Уже не ради счёта. Просто держать.

— Тебе нужен полный покой, — сказала я тихо, но твёрдо. — Прими это как последнее назначение.

— Я подчиняюсь. — Голос стал совсем тихим, лишённым той раскатистости, которой он сегодня крушил Совет. Этим тоном он когда-то сказал мне «не предам». — Несколько часов назад я разорвал союз с тер-Кассанами на глазах у всего двора. И никто из этих ищеек не понял, ради чего престол пошёл на такой скандал. Никто, кроме тебя, Аня.

— Это слишком высокая цена. Я не просила меня спасать.

— В том-то и суть, что ты ни о чём не умоляла. Поэтому я и имел право это сделать.

Он устало закрыл глаза, проваливаясь в подушки, и тогда я наконец увидела то, что днём скрывал статус повелителя. Он умирал не от яда в крови. Он выгорал от необходимости быть щитом. Годы непрерывного контроля, глухой изоляции и каменной осанки перед теми, кто вливал в него отраву под маской преданных соратников.

— Восемь лет я караулил собственный сон, — глухо выдохнул он в полумрак. — Не смел сомкнуть глаз ни при Кезране, ни при магистрах, ни при законной невесте. Стоит дракону ослабить бдительность в кругу палачей — и они закончат начатое.

— Я знаю. Я вижу это по твоей карте.