Книга Ваше Величество, повернитесь! Попаданка-уролог для Дракона, страница 92 – Натали Бескрылая

Первым заговорил не он.

Вперёд выступил Вирлан — канцлер короны. Дом тер-Кассан он привёл сам: Эльвира приходилась ему племянницей, и сегодня рядом с канцлерской цепью у него на груди висела родовая цепь тер-Кассан. Чужой герб поверх своего — чтобы зал не сомневался, чью сторону держит Канцелярия.

Зашёл аккуратно, вкрадчиво, с видом преданного вассала:

— Ваше Величество, Дом тер-Кассан просит подтвердить брачный договор. И просит не ради себя — ради порядка. — Голос разносился под сводами идеально ровно. — Вы и сами видите: время тревожное, силы ваши то прибывают, то уходят, а откладывать наследника, когда корона нездорова, — роскошь, которой держава не потянет. К тому же иноземный Свидетель у вашей постели рождает слишком много толков. Двору нужна ясность, государь. Одна подпись — и шёпот за спиной смолкнет.

Вот оно. Разыграно как по нотам. Никаких прямых обвинений в безумии — они просто сужали рамки. Фиксируют брак, объявляют Иртана временно недееспособным, Кезран ставит печать, Эльвира подтверждает нужное — и меня вышвыривают из дворца на законных основаниях.

Кланы притащили шёлковый шнурок и вежливо ждали, пока император сам затянет его на шее.

Иртан посмотрел на него. Спокойно. Очень нехорошим спокойствием — у пациентов такое бывает за секунду до того, как они наконец говорят родне всё, что копили десять лет.

— Дом тер-Кассан требовал ответа. — Голос он не повысил, но по залу побежали сквозняки. — Он его получит. Одним указом, канцлер. Чтобы дважды не возвращаться. Госпожа Анна, Свидетель короны, неприкосновенна.

Свидетель — не должность и не милость. Тот, кому корона велела видеть правду, по Закону стоит вне Домов: его нельзя ни купить, ни оболгать, ни убрать от тела — иначе лжёт сам Закон. Иртан не закрыл меня собой. Он одним словом вынул меня из-под их юрисдикции целиком.

Зал сообразил не сразу. Это было видно по вытянувшимся лицам: одни ещё ждали обвинений, другие уже лихорадочно пересчитывали, насколько теперь опасно стоять рядом с Кезраном.

— Любая клевета в её адрес, любое препятствие её работе, любая попытка отстранить Свидетеля от тела государя без моего письменного приказа отныне приравниваются к измене. — Иртан чеканил каждое слово. — Со всеми вытекающими.

— От тела?.. — негромко, с брезгливой усмешкой процедил кто-то из старших тер-Кассан, будто само слово испачкало ему породистый рот.

Я повернулась на голос.

После целого дня под их взглядами мне вдруг стало почти весело — включился привычный рабочий азарт.

— Вас смутил медицинский термин, милорд? — спросила я достаточно громко, чтобы долетело до дальних рядов. — Или сам факт, что государь, как и все смертные, состоит из тела? Лечу я именно его. А вашу тонкую душевную организацию пусть лечит кто-нибудь другой.

Где-то за плечом Гелвин коротко кашлянул — изо всех сил стараясь не рассмеяться. По залу прокатился тот самый шумок, что поднимается, когда иноземка без рода наотмашь бьёт по фамильной гордости, а родовая цепь не находит, чем ответить.

И вот тут поднял глаза Вирлан. Он стоял чуть позади тер-Кассан, сложив руки на животе, как складывает их лекарь, привыкший ждать своего часа у чужой постели. Лицо осталось ровным — дрогнуло только что-то в самой его неподвижности, как застывает человек, поняв, что дверь за ним только что заперли.