Книга Ваше Величество, повернитесь! Попаданка-уролог для Дракона, страница 30 – Натали Бескрылая

Судя по лицам, половина зала впервые задумалась, что государственный организм выводит жидкость не через указы.

Кезран сложил руки в рукавах.

— Любопытно. В вашем мире принято доверять жизнь правителя тому, у кого нет ни допуска Гильдии, ни признанного права лечить драконью кровь, ни единого доказанного случая успешного вмешательства в тело оборотня?

Несколько голов повернулись ко мне — этот вопрос двору явно заходил лучше моих выкладок.

— В моём мире жизнь правителя не доверяют тому, кто годами лечит без истории болезни.

— Вы уходите от ответа.

— Я ставлю его на место: мой допуск обсуждают сегодня именно потому, что ваш многолетний привёл пациента к ухудшению. За мою неделю у Его Величества впервые появились перечень доступа к еде и воде, изъятые образцы и учёт того, что входит в тело и что из него выходит. Что появилось у вас за восемь лет?

Кезран перестал улыбаться — не моя победа, просто равновесие на секунду качнулось обратно.

— Драконья кровь не подчиняется вашим примитивным нормам.

— Почкам всё равно, как называется ваша кровь, Магистр: если орган перестаёт выводить жидкость, пациент умирает вне зависимости от родословной.

Это зал понял — потому что за термином расслышал смерть. А смерть в любом мире переводится без словаря.

— Третий. Где таблица совпадений приступов с кубками, вливаниями и бальзамами за годы наблюдений?

— Вы подменяете лечение подозрениями.

— Я спрашиваю, проверяла ли Гильдия связь ухудшения с собственными назначениями.

— Огненная немочь прогрессирует по внутреннему закону рода.

— Удобная формулировка. Её можно произнести у постели любого, в чью карту врач не хочет смотреть.

В зале стало тяжело тихо — как в ординаторской, когда вслух наконец произносят то, что все давно видели.

— Ваши методы основаны на грубом материальном подходе, а драконья кровь — не простая плоть.

— Тогда четвёртый вопрос будет материальным. — Я повернулась к императору. — Ваше Величество, с вашего разрешения.

Он молча положил руку на подлокотник и завернул манжет выше.

По залу прокатилась волна. Белёсые рубцы на запястье были видны издали; не все поняли, что видят, но все поняли: император такого обычно не показывает.

— Это следы многолетних вливаний, — сказала я. — Проще говоря: когда составы год за годом вводят через надрез в одни и те же места, живой ткани не остаётся, и тогда уходят ниже, к запястью. Туда не идут от хорошей жизни, Магистр. Туда идут, когда лечат долго, агрессивно и без нормального пересмотра.

Кезран не посмотрел на руку Иртана. И зря — зал посмотрел.

— Если ваша терапия укрепляла кровь, почему места вливаний выглядят так, будто их годами выжигали?

— Лечение драконьей крови требует силы.

— Лечение, после которого на руках не остаётся живого места, требует хотя бы вопроса: что мы делаем не так. Вы задавали этот вопрос?

— Схема утверждена Гильдией.

— У Гильдии нет почек, Магистр. А у пациента есть.

Краем глаза я поймала движение у запястья Иртана: чёрная пластина проступила и ушла. Впервые она отозвалась не на удар по нему — а на то, что этот удар держала я. Иртан перевёл взгляд с Кезрана на меня. Не благодарность — разрешение продолжать.

Справа кто-то тихо втянул воздух. Зал просыпался.

— И последний. Что входит в состав бальзама Дома Холлис, который вы передавали для нанесения на основание шеи и между лопатками?