Книга Ваше Величество, повернитесь! Попаданка-уролог для Дракона, страница 29 – Натали Бескрылая

Я взяла тетрадь, бумаги Вирлана, флакон бальзама, а записи Корвина спрятала под одежду. Оружия у меня не было — но в этих стенах документы резали чище стали.

В зале уже собралась половина двора: советники, магистры, военные и праздные зеваки, готовые потом клясться, что оказались рядом случайно. Трон пустовал.

Я встала у правой стены. Гелвин, не поворачивая головы, сдвинулся так, чтобы закрыть меня плечом от ближайших вельмож, — единственная надёжная вещь за всё утро.

Двери распахнулись, и Иртан вошёл без церемоний: чёрная рубашка, тёмный камзол, застывшее лицо. Я уже знала, куда смотреть в первую очередь, — на руки.

Запястья чистые, чешуя не проступила. Пока держит себя.

Он сел, и зал словно одновременно выдохнул и зажался сильнее.

Кезран появился следом, выдержав паузу: сначала власть, потом процедура. Сухой, подтянутый, в тёмной мантии с серебряной кромкой, с выцветшими, но цепкими глазами. За ним тенью шли два младших магистра.

Это была не рядовая аудиенция, а официальный демарш Гильдии. Большая официальная медицина явилась при полном параде — в мантиях и с уже написанным приговором в рукаве.

— Ваше Величество. — Кезран говорил ровно, с той выученной бесцветностью, за которой удобно прятать угрозу. — Целительская Гильдия просит созвать Высший врачебный совет. Предмет — иноземные методы госпожи Свидетеля. До решения Совета Гильдия считает недопустимым её бесконтрольный доступ к телу дракона и крови императора. До завершения проверки любые её действия должны проходить под наблюдением представителей Гильдии.

На словах «к телу дракона» у Иртана едва заметно изменилась кисть: лицо осталось каменным, но у запястья на миг проступила и тут же ушла узкая чёрная пластина, глянцевая, как ответ тела на унижение.

Скальпель в бумажной обёртке: вернуть Гильдию в каждый осмотр и каждую чашу — без грубого запрета. И тогда тайной палаты больше нет, любой мой вопрос звучит при свидетеле Кезрана, а подпольная клиника закрывается.

Иртан молчал так долго, что я услышала, как с дальней свечи упала на пол первая капля воска. Потом чуть повернул ко мне голову — без приказа, одним почти незаметным движением: поле твоё.

Вот теперь дышим, Ковалёва.

Если я промолчу, меня аккуратно завернут в процедуру, и это будет хуже казни, потому что формально все окажутся правы.

Я шагнула вперёд.

— Магистр Кезран, раз уж речь о процедурах и квалификации, у меня к вам несколько вопросов — как у лечащего Свидетеля, назначенного указом. И я задам их здесь, при всех.

— Слушаю, госпожа Свидетель, — отозвался он доброжелательно.

Я раскрыла бумаги Вирлана, удобные до отвращения.

— Первый. Где полная история болезни Его Величества за всё время правления — приступы, даты, дозы, реакции, ухудшения, отмены, повторные назначения?

— Гильдия ведёт записи в форме, принятой для драконьей крови.

— То есть истории болезни нет. — Голос я не повышала: в таких местах громкость только мешает, люди слышат интонацию вместо факта. — Второй. Вы считали воду?

Советники переглянулись, и я перевела сама, не дожидаясь, пока непонимание используют как ширму:

— Сколько он выпил, сколько вышло и когда почки начали сбоить. При почечных проблемах это базовый учёт: жив орган или уже делает вид. Медицинским словом — диурез.