Книга Ваше Величество, повернитесь! Попаданка-уролог для Дракона, страница 26 – Натали Бескрылая

Он подошёл не сразу. Сначала посмотрел на свитки, потом на обведённую строку, потом на Миру. Та опустила голову, но не отступила.

— Гелвин.

— Ваше Величество.

— Найти всё, что осталось от Реана.

— Живым?

— Если он жив, — сказал Иртан слишком ровно.

Гелвин коротко склонил голову.

— Будет исполнено.

— Нет, — сказала я.

Оба посмотрели на меня так, будто я только что поставила диагноз их любимому государственному порядку. В принципе, на пятиминутках у главврача я и не такое устраивала — только там за дерзость хотя бы не светила плаха, максимум выговор под роспись.

— Сначала копии. С обоих списков. До поисков Реана. Один комплект у меня, один у Гелвина, один у вас.

— Это недоверие?

— Это гигиена доказательств.

— Гигиена, — повторил Иртан.

— Да. У вас во дворце её вообще недооценивают.

Гелвин кашлянул — очень тихо, в кулак. Судя по лицу капитана, слово «гигиена» применительно к заговорам и обыскам ломало его суровые мужские шаблоны, но он держался. А вот Иртана это, кажется, почти развеселило: назвать это улыбкой было бы клиническим оптимизмом, но воздух в комнате явно разрядился.

— Сделать копии, — сказал он капитану. — Здесь. До обыска.

Гелвин вышел за писцом.

Мира осталась у стены — бледная, застывшая, с прижатыми к бокам руками, чтобы унять дрожь.

— Мира, подними глаза, — тихо скомандовала я. Она послушалась. — Ты понимаешь, что за такие бумажные игры здесь выдают билет в один конец? Без права пересдачи.

— Да, — она сглотнула, но взгляд не отвела.

— И всё равно пошла на кухню воровать архив?

Она упрямо кивнула.

— Корвин говорил: если врач задаёт правильные вопросы, ему надо отвечать. Иначе врач будет лечить не болезнь, а то, что ему разрешили видеть.

Я не сразу нашла, что сказать. Устала, видимо. Или просто слишком хорошо поняла мёртвого коллегу.

— Корвин был умным человеком.

Мира впервые за всё утро посмотрела прямо на меня.

— Он был моим братом.

В комнате словно выключили звук.

Мои пальцы намертво прижали край медицинской тетради.

Вот оно что.

Предыдущий Свидетель уже заплатил жизнью за свои правильные вопросы — а его сестра всё равно принесла мне эти списки.

Династия камикадзе.

— Раньше это было опасно только для меня, — добавила Мира.

И всё. Без слёз, без красивой трагедии, просто факт. В этом дворце, кажется, учились горевать так, чтобы не мешать плотному расписанию тихих расправ.

Я демонстративно перевернула страницу, возвращая разговор в рабочее русло. Сентиментальность пациенту жизнь не спасёт, а вот логика — вполне.

— Тогда тем более пора обустроить оружейную, которую вы мне обещали, — заявила я.

Иртан медленно повернулся ко мне.

— Обустроить?

— Место для бумаг и образцов, куда гарантированно не сунут нос люди Кезрана. Где вещи будут лежать ровно там, где я их оставила. Стол, две лампы, кувшин чистой воды, запираемый ящик.

— В оружейной нет окон на служебный двор, — сказал он, что-то прикидывая. — Это упростит охрану.

Ни окон, ни сквозняка, ни лишних рук — готовая процедурная, только вместо кварцевой лампы стойка с алебардами.

— Вот и хорошо. Впервые в моей практике стерильность обеспечит военная паранойя.

— Образцы, — повторил он, и породистые ноздри едва заметно дрогнули: про мерную чашу он помнил.

— Каждое утро, строго натощак, — подтвердила я буднично, будто просила передать соль. — Романтики в этом процессе нет вообще, зато диагностической информации больше, чем во всей вашей Канцелярии. И, что приятно, биологические жидкости хотя бы не врут из политических соображений.