Книга Оладушки от Ладушки, страница 37 – Ева Финова

Опомнившись, поклонилась ему в пол, приговаривая:

— Гой еси, княже.

— Подымись, — приказал он с улыбкой. — Ты ли Мельхиора из Круговерти Заречной?

— Я.

Кивнула, поднимаясь. Да только взгляд опустила, не позволяя вольности, глазеть на него в упор. Ведь стоял он в нескольких шагах.

— А Всеволод, что вперёд ускакал, предупредить. Где?

— Соседку он провожает, — в этот раз дружинник не позволил себе и тени ухмылки, ответил серьёзно. — Так сказала хозяйка харчевни.

— Могу и сам от неё услышать, — проворчал князь. — Ну что же, о твоих оладьях легенды ходят по нашему княжеству. Испекла?

— Присаживайтесь князь, я всё принесу.

— А ты, — он посмотрел на рослого детину, — пойди, приведи Всеволода. Бояре пусть к мурзе едут. Выясняют, где золото. И чтобы я не слышал всякие глупости про мешки и крыс. Золото они не едят. А значит, где-то оно должно быть. Так ведь?

— Похоже на то, — нехотя ответила я, заметив, что князь у меня спрашивает.

— Знаешь что об этом? — спросил прямо князь. — Пока просто спрашиваю. Не обвиняю.

Вздохнув, я развязала фартук и призналась честно:

— В двух словах не рассказать. Крыса с куском мешковины в зубах в самом деле пробралась ко мне в конюшню. Всеволод помог её поймать. Та ли эта, кого вы ищете, мне неведомо. Прошу не гневайся, княже. Кошка нашего мурзы, Маруська, шугнула их и по селению гоняла одну такую, пока мы её не поймали.

— Кошку? — усмехнулся князь.

— И кошку, и крысу, — вздохнула я, ожидая чего угодно, но только не смеха.

— Вот уж насмешила, хвалю, — улыбнулся мне он. — Ладно, неси оладушки и квасу. Да покажи-ка мне погреб.

Пожав плечами, я отправилась на кухню, сняла с себя фартук и подхватила корзинку с оладушками на кухонной салфетке, чтобы жир стёк. Ткань я позже постираю, а вот корзинку чистить каждый раз — накладно. Подхватила тарелку и отправилась в зал.

— Каша в печи у меня стоит, — тихонько намекнула. — А квас сейчас будет.

— А чего бы нет, можно и кашу отведать. Путь был не близкий.

В этот самый миг с улицы вернулись Лучезар и Тимошка.

— Хозяюшка, — позвали они.

— Вы вовремя, — перебила я. — Накройте на стол князю, квасу принесите. Я…

— Не уходи, — приказал князь. — Садись и рассказывай, всё что знаешь, а холуи сами справятся.

Застыв на месте, они не спешили меня слушаться. Однако Лучезар первый совладал с собой. Кинулся на кухню мыть руки. Брат не отставал.

— Да что рассказывать-то, — со вздохом опустилась на лавку. — Прибыл вчера Всеволод, говорит, дела странные творятся. Мешки крысы погрызли и будто бояре у меня золото потеряли. Вот только неправда это. Нет у меня того золота. Да и откуда бы? Дело моё маленькое, оладушки пеку, да путников привечаю, потчую и комнаты на верху есть. А ежели нет сребриков в уплату, так можно и в подвале заночевать. Там лавки да столы имеются в правой половине.

— В левой что?

— Ящики и мешки. Картошка, капуста, яблоки.

— Сметанки бы или варения, — князь кивнул перед собой на стол, где сиротливо стояла тарелка и корзинка с оладушками, все, которые я испекла за сегодня.

— А, да…

— Уже несём! — крикнул Лучезар, появляясь с блюдцами сметаны и варенья. Тимошка нёс кувшин кваса и стаканы. Когда только успели?

Встав, князь прошёл мимо холуёв в кухню и застыл на пороге. Я поймала на себе испуганные взгляды помощников. Улыбнулась им, а себе запретила нервничать. Ведь я не соврала ни словом. Золота у меня чужого и в помине не бывало.