Книга Оладушки от Ладушки, страница 35 – Ева Финова

— Что ты ему сказал? — покосилась Сребрена в его сторону.

— Ничего особенного. — Выразительный взгляд, с которым дроу посмотрел на супругу, возымел действие, и она более не стала его спрашивать об этом. Оставив откровения до тех пор, пока они вновь не окажутся одни.

— Дамы и господа, позвольте представить вам следующего участника! — послышалось снаружи объявление оратора, и металлическая решётка заскрежетала, приводимая в движение сложным механизмом и магическими камнями.

Скрипучая повозка катила по тракту, ретивые свинохрюки повизгивали громче обычного. Голодные и злые, они были готовы пересмотреть свои жизненные принципы, но вот конюх сжалился, развернулся к ним и ссыпал в небольшое корытце оставшуюся половину мешка проросшей картошки.

Довольное смачное чавканье прозвучало тотчас из повозки, когда те принялись с аппетитом поглощать наивкуснейшее лакомство. Картофельные ростки так звонко хрустели, что ещё больше нагоняли аппетита на и без того голодных животных.

— Ну вот, — проворчал фермер. — Одного золотого не хватило до уплаты долга. А так бы уехали со свинохрюками назад. Теперь же мурза всю душу вытрясет, торгуясь.

— Где это видано, чтобы четыре хрюшки ушли за один золотой, — не согласился конюх.

— Ты не знаешь мурзу, — пригорюнился фермер. — Найдёт изъян и припишет долги за пользование суммой, да ещё что-нибудь доверху. И вообще, ведьма соврала. Золото валялось на дороге и без всякой магии. Мы бы его и так нашли.

— Не злобствуй, — фыркнула Людмила, улыбаясь. — На-ка, семь золотых, и угомонить.

— Но откуда?.. — изумился фермер.

— Оттуда, что на дороге лежало восемь.

— Не понял, а отдаёшь мне семь?

— Один золотой я тихонько отдала ведьме, когда мы с ними прощались, — кивнула Людмила. — Ты ж её слышал. Волшебство — дело такое, поскупишься, проклянёт.

— Да ну тебя, старая, — фыркнул супруг, обижаясь. — Совсем мозги набекрень.

— Чего дуешься-то, — влез в разговор конюх. — Золотишком разжился на уплату долга, а тебе всё мало, мало.

— Что ты в этом понимаешь, батя.

— Побольше твоего поди, — не согласился тот. — И вообще, вон и дом мурзы виден. Харе болтать лишнего, иначе добром это не кончится.

— И то верно, — согласился сын.

— Ой, поглядите, — указала Людмила себе за спину. — Кто-то едет сюда гурьбой.

— Неужоль пленнички привели на хвосте целое войско? — предположил фермер.

— Вот сейчас и узнаем.

Конюх сплюнул на землю, ожидая чего угодно, но только не этого. Семеро всадников, с виду русичи, проскакали мимо и даже не остановились.

— Видал, какие доспехи у них?

— Кажись, сам князь пожаловал… — изумился конюх, перекрестившись. — Ага, вон и мост в Круговерть.

— Мож, ну его? — предложил фермер. — Золото я долговое потом отдам. Иначе не хочу попадаться на глаза князюшке, особливо после принесённого посланьица от мурзы.

— И чаво энто? — подбоченилась Людмила.

— Да всё того же. Прибыл я к ростовщику, ссуду просить, чоб попозжа заплатить, а он мне бумагу всунул. На-ка, говорит, отвези князю, да в ноги упади, расскажи, что всё так и было.

— Погоди, а в послании чаво?

— А того, что крысы мешки сгрызли с данью.

— Сгрызли, говоришь? — призадумался конюх. — Чего-то ваш мурза удумал. Точно вам говорю.

— Так понятное дело, дань всей Круговертью собирали, да к нему в телеги и скидывали, уж наверняка. А он, видать, приспособил имущество чужоное, да оправданьице придумал.