Книга Госпожа Туманова. Коллекция проклятий, страница 191 – Сандра Барро

Он задумчиво постучал пальцами по подлокотнику.

— Если эта ваша печать — след Вальмонтов, то логика здесь проста. Коли нет причины, не станет и следствия. Вполне возможно, что клеймо исчезнет само собой, когда в живых не останется ни одного представителя этого про́клятого рода. И судя по тому, как ведомство взялось за разработку французов, это лишь вопрос времени. Но мой вам совет: держитесь от этого монстра как можно дальше. Игры с бездной до добра не доводят.

Я лишь молча наклонила голову. Мы оба знали, что «держаться подальше» в нашем деле — непозволительная роскошь. Когда подполковник уходил, в его взгляде уже не было холодного подозрения, скорее тяжёлое сочувствие соратника, который знает, что завтра снова в бой.

Проводив Соколова, я первым делом заглянула в комнату Жаргала. В воздухе едва уловимо пахло можжевельником. Мой верный спутник неподвижно сидел на полу. Его веки были плотно сомкнуты, а дыхание — почти неразличимо. Брат медитировал. Я осторожно прикрыла дверь. Жаргал восстанавливался, собирая по крупицам энергию, которую так щедро выплеснул в доме купца, поддерживая меня.

«Отдых, — подумала я, чувствуя, как сладостно ноют мышцы. — Просто горячая ванна, лёгкий любовный роман и тишина.».

Проходя по коридору, я уже представляла себя под одеялом, но взгляд зацепился за белый конверт на столике. Без печати и надписи.

— Маняша! — позвала я, и из столовой тут же выпорхнула горничная.

— Барыня, что-то желаете? — она преданно заглянула мне в глаза.

— Маша, что это за письмо? Кто принёс и когда?

Девушка на мгновение замерла, глядя на конверт, а потом округлила глаза и звонко хлопнула себя по лбу.

— Ой, батюшки! Так это... вчерась в аккурат и принесли. Сразу, как его благородие подполковник-то ушли. Да только вы с господином Жаргалом снова в кабинете заперлись и строго-настрого беспокоить не велели. Я думала: подсуну потом, да и забыла совсем! Меня Евдокия Петровна гречку перебирать посадила, а я как её перебираю, меня в сон клонит, вот из головы и вылетело!

Я укоризненно посмотрела на распустёху, чувствуя, как предчувствие кольнуло где-то в груди.

— Маша, ну как же так? Мы же договаривались: не беспокоить по пустякам. Но письма — это не пустяки! А если там вопрос жизни и смерти?

Девчонка вспыхнула, прижала руки к груди и затараторила:

— Простите, Полина Андреевна! Вот вам крест, больше ни в жисть не забуду! Как только что принесут, я сразу к вам. Или Петровну буду просить, она-то точно не забудет, у неё память, как у приказчика.

— Да, Евдокия ответственная, — вздохнула я, смягчаясь. — А у тебя, Маняша, ветер в голове. Всё мечтаешь о чём-то. Или о ком? Признавайся, неужто парни на такую красавицу не заглядываются?

Наша скромница моментально стала пунцовой, как спелая вишня.

— Не о ком мне мечтать, глупости всё это... Да и круго́м одни пустомели, честное слово! Им только одно и надо — как бы приличную девушку облапать да за углом зажать. Нет уж, я блюсти себя буду. Для того, кого сердце выберет, для любимого...

Улыбнувшись её горячности, я извлекла из конверта письмо и быстро скользнула взглядом по строчкам. Записка от Бесовой была краткой:

«Полина, как мы и договаривались, пишу тебе сразу. Софья Константиновна очень заинтересовалась и ждёт тебя завтра в два часа пополудни в кафе «Аман» в Пассаже.».